Лесные братья стр. 30
Чебутыкин только было остановился перед человеком, стрелявшим в продавщицу, как вдруг поперхнулся и попятился назад, потому что увидел, как тот предостерегающе посмотрел на него и руку положил на подвешенный сбоку револьвер.
– Никак не могу признать, – начал было он растерянно.
Но Лбов пытливым взором заметил движение человека, потянувшегося к револьверу, и внезапную заминку Чебутыкина.
– Этот? – крикнул он и неожиданно с силой схватил за руки одного из новых, недавно поступивших в его шайку.
– Этот, – упавшим голосом из-за спины Лбова ответил
Чебутыкин.
В окошко выглядывали любопытные бабы, невдалеке стояли мужики и внимательно присматривались к происходившему.
– У меня, в Первом революционном отряде пермских партизан, бандитов не должно быть и не будет никогда, –
холодно и громко проговорил Лбов. – Так я говорю?
– Так… правильно, – послышались в ответ хмурые голоса.
– Лбов… что ты хочешь? – удивленно спросил его
Фома, почувствовавший недобрые нотки в его голосе.
– Оставь, не твое дело, – резко ответил тот.
Затем, перед глазами всего отряда и окружающих мужиков, схватил за руку и дернул вперед стрелявшего так, что тот очутился рядом с Чебутыкиным.
– У меня, в пермском революционно-партизанском отряде, который борется против царизма, бандитов не было и не будет, – повторил
он опять.
И в следующую секунду в глазах Чебутыкина сверкнул маузер, в уши ударил грохот, и Чебутыкин покачнулся, считая себя уже погибшим, но потом сообразил, что стреляли не в него, потому что бывший лбовец зашатался и с проклятием грохнулся на землю, срезанный острой пулей сурово сверкающего глубиной разгневанно-жестоких глаз атамана Лбова, неторопливо вкладывающего дымящийся маузер в кожаную кобуру.
11. Лбов закуривает папиросу
В ящике своего отца, управляющего канцелярией губернатора, Рита не нашла того, что ей было нужно.
Рита сказала не всю правду дома. Верно, что она пролежала два дня в крестьянской избе, верно и то, что в то время, когда лбовцы грабили поезд, она спряталась в придорожной лесной гуще, но она умолчала о том, что виделась с Лбовым, что Лбов посмотрел на нее удивленно и спросил ее, пожимая плечами:
– Опять вы?.. И что вам, вообще, от меня нужно?
– Возьмите меня к себе, – как-то бессознательно, помимо своей воли, сказала Рита.
И сквозь смуглую кожу ее лица засветилась вдруг холодная бледность, когда ответил он ей все так же спокойно:
– Нет, я не возьму вас, потому что вы не нужны ни нам, ни мне, – подчеркнул последнее слово, и на побелевших и крепко стиснутых губах Риты выступила рубиновая капелька крови.
Что было в эту минуту на душе у Риты, передать трудно. Рита почувствовала только, что в виски ударила не то боль, не то большая обида, не то еще что-то тяжелое, а кругом стало так пусто, что воздух зазвенел стеклянным и холодным звоном – это под порывами ветра, стягивающего грозовые тучи, пели и звенели, звенели и пели и со звоном смеялись над Ритой телеграфные провода.
– Хорошо, – сказала она глухо, глядя на траву, по которой белые цветы рассыпались бледными улыбками. –
Хорошо, – повторила опять Рита.
Силы ее оставляли. Она кровянила и сжимала острыми зубами губы, чтобы выдержать еще