Летающая собака стр. 3
что лучше перенести наше занятие на другой день. Потому что… И вот этим «потому что» я всё окончательно испортил.
— Фыфифаеф, Фифа Фифкоф, — сказал я медленно, что означало: «Понимаешь, Миша Шишков».
Потом я хотел рассказать, как меня укусила пчела, которую я назвал летающей собакой, и что у меня от этого распух язык, но Мишка разобрал только четыре слова: «Фыфифаеф, Фифа Фыфков» и «фобака», а всё остальное я и сам не разобрал, что я сказал.
— Кто фифа? Я фифа? — разъерепенился Шишков. — Кто фобака? Что за фыфифаеф? Я ничего не фыфифаю! К нему приходят заниматься, а он обзывается всякими фифами, фобаками и какими-то фыфифахами… Сейчас же возьми все свои фыфифахи обратно или… или я тебе сейчас как дам по твоей дурацкой башке!
И Мишка поднял в воздух целую кипу книг, которую он всегда таскал с собой. Между прочим, в этой кипе были два тома Большой советской энциклопедии.
— Берёшь свои слова обратно или нет? — заорал снова на меня Мишка.
— Я не могу взять свои слова обратно, — промычал я на своём фыфифахском языке, — потому что у меня язык растёт!
— А мофги у тефя не рафтут? — заорал на меня Мишка, тоже почему-то неправильно выговаривая слова.
Мне эта Мишкина мысль понравилась, что, если пчела укусила бы меня в голову и у меня стали бы расти мозги, я был бы умнее Мишки.
— Ты берёшь свои слова обратно или нет? — спросил снова Мишка.
Я бы, конечно, с радостью взял свои слова обратно, но к этому времени у меня язык настолько вырос и распух, что уже перестал и вовсе помещаться во рту. Его кончик вдруг сам по себе взял и вылез наружу. Поэтому я и сидел молча с высунутым языком и смотрел как дурак на Мишку.
— Так, — сказал Мишка, — вместо того, чтобы извиниться, ты ещё мне язык показываешь?.. Спрячь язык!.. Кому говорят: спрячь!..
Я попробовал выполнить Мишкину просьбу, но у меня из этого ничего не вышло. За это время, пока я пытался спрятать язык обратно в рот, язык подрос у меня ещё немного и высунулся ещё больше.
— Ну знаешь? Это уже издевательство. Считаю до трёх, — сказал угрожающе Мишка, — не спрячешь, получишь по зубам!
Пока Мишка считал до трёх, я успел написать в тетрадке, что меня укусила пчела в язык, и показал это Мишке.
С криком: «Что же ты молчал раньше!..» — Мишка подбежал к цветку, стоявшему на подоконнике, зачерпнул из горшка целую горсть земли, потом полил её водой из графина и, подбежав ко мне, стал почему-то совать эту мокрую землю мне
в рот. Тогда я выплюнул эту землю в горсть и стал совать эту землю Мишке в рот. Тогда Мишка дал мне по башке, а я ему дал по зубам.
— Так, — раздался в дверях мамин голос, — значит, кулаками доказываете друг другу теорему?
Драться мы сразу же перестали. А я сидел молча на полу весь перепачканный землёй, с высунутым языком.
— Валентин, — сказала мама, — что это у тебя за гадость торчит изо рта? Сейчас же выплюнь!
— Это не гадость, это у него язык, — объяснил Мишка, — его пчела укусила… А я ему в рот землю…
— Зачем же ты это сделал, Миша? — спросила мама.
— А