Летающие колдуны стр. 289
раму. Убрав одну сторону рамы мы могли отрезать по несколько долек сразу от конца каждого ребра. Позже мы сообразили, что рамка еще большего размера, с увеличенным числом нитей сможет нарезать за один раз еще больше долек. В самом деле не было причины, чтобы нить была закреплена именно в жесткой рамке, для такого вида работ. Я сразу же представил, по меньшей мере, шесть способов отрезания костяных ломтиков. Один из самых эффективных состоял в том, чтобы набросить нить на ребро и тянуть ее взад-вперед.
Таким образом кость разрезалась сразу, с нескольких сторон.
Пока мы обсуждали этот способ, рядом остановились Вилвил и Орбур. Они направлялись на скалу и каждый нес связку прочных бамбуковых стволов. Я рассказал им о своем проекте, и они задумчиво закивали.
— Пожалуй, мы сможем построить тебе устройство для срезания еще большего числа ломтиков за один раз. Мы приделаем рукоятки, шкивы и работать на нем будут двое подмастерьев. Думается, с его помощью возможно будет протягивать пятьдесят нитей одновременно.
— Отлично, отлично, — потирал я руки. — И как скоро я его получу?
— Как только нам предоставится возможность его сделать. Сперва мы должны закончить раму летающей машины. Сосна слишком тяжела, мы собираемся вновь попробовать бамбук.
— А это значит, что раму придется строить заново, — вздохнул Орбур.
Они взвалили свой груз на плечи и потащили его наверх.
46Было уже далеко за полночь, и я окончательно выбился из сил. Красное солнце близилось к закату. Я устал, все тело немилосердно болело, но в то же время я удовлетворенно улыбался из-за проделанной работы.
Пока я тащился по покрытому черной травой склону к своему дому, то думал об удовольствиях, ожидавших меня там: горячая вода, да возможен и кусочек пищи получше, массаж, нежный и согревающий. Можно было позволить женщинам умастить мой мех душистыми маслами, слишком давно я не позволял себе такой роскоши. И, возможно, если я буду в настроении — то, ради чего и создаются семьи, и, разумеется, со второй женой. Первая с каждым днем становится все грузнее и полнее. Возможно, также теплое расчесывание, — мечтал я. Я уже ощущал прикосновение гребней. Я ускорил шаг. Дерево моего гнезда гостеприимно замаячило впереди.
Жен своих я застал посреди жуткой ссоры. Первая жена — старшая, сидела в слезах, вторая жена свирепо глядела на первую.
— Ума у тебя! — заорал я на нее. — Ты не должна нервировать мою первую жену — она родила мне двоих сыновей, а ты пока не родила никого!
Женщина озлобленно сверкала глазами.
— Иди подай мне кнут, — приказал я.
Вторая жена ответила:
— Ты можешь исхлестать меня, мой хозяин, но ты не можешь изменить того, что есть. Что есть — то есть.
За такое неуважение она должна поплатиться. Мужчине, который не может управляться с женой, лучше вообще не делать такого шага, как жениться. Я шагнул к своей первой жене, обняв руками ее раздавшуюся фигуру.
— В чем дело, моя первая жена?
Она произнесла сквозь слезы:
— Эта... эта женщина... она...
Моя вторая жена надменно перебила ее:
— Я тебе больше не «эта женщина», я — Катэ!
— Катэ? Что такое Катэ?
— Катэ — это мое имя. У меня теперь есть имя. Мне его дал Пурпурный.
— Что?! Ты осмелилась заиметь