Библиотека

Летняя королева стр. 166

Размер шрифта
-
+
Тема

мрачно изрекла Мелисенда. – Мир – грязное место, как вы сами хорошо знаете, поэтому разумно смотреть вперед и планировать сразу несколько шагов для разных ситуаций.

– Я всегда стараюсь это делать. В Антиохии меня застали врасплох. Я недооценила своего врага и потерпела поражение.

Мелисенда смерила ее долгим взглядом:

– Вы, наверное, уже знаете слухи про вас и вашего дядю в Антиохии. Я ни на одну секунду в них не поверила, поскольку сама знаю, каково это, когда клевещут о твоем моральном облике, и делают это именно те, кто хочет вас низвергнуть, но пятно все равно остается.

– Да, до меня дошли сплетни, – натянуто произнесла Алиенора,

потому что Мелисенда коснулась слишком деликатной темы.

– Вам бы следовало родить сына и стать вдовой, – продолжила Мелисенда. – Большей власти, как женщине, вам не добиться, уж поверьте мне. Если только добровольно не уйдете в монахини. Но и тогда сыновья вырастают и требуют власти по праву. И они будут бороться за нее, как боролся бы муж. Так устроен мир.

– И что в таком случае должно послужить мне утешением? – спросила Алиенора, вскинув брови.

– Я не пыталась вас утешить, – спокойно ответила Мелисенда, – но если вы будете планировать наперед, то должны учесть эти обстоятельства, чтобы разобраться с ними, если они возникнут.

– Моя наследница – дочь, – заметила Алиенора. «Мои сыновья умерли».

– Я тоже была наследницей своего отца, как и вы. – Мелисенда для большей доверительности наклонилась к гостье. – Вы еще достаточно молоды, чтобы полностью изменить свою жизнь.

Алиенора сделала глоток вина и успокоилась.

– Именно так я и намерена поступить, – заключила она, поджав губы.

Людовик отпраздновал Рождество в Вифлееме под холодным, усыпанным звездами небом, коленопреклоненный в храме, построенном на месте хлева, в котором родился Христос. По его лицу катились слезы благоговейного восторга. Алиенора стояла рядом, хотя для нее было невыносимо радоваться рождению Святого Младенца, когда ее собственный сын лежал в безымянной могиле, известной только ей одной. Она устала гостить в Иерусалиме. Как бы ей ни нравилась компания Мелисенды, королева была готова к отъезду. Все распоряжения, все приказы, все руководство осуществлялось по чужой воле, и это не ее родной дом. Людовика по-прежнему интересовали только объекты поклонения. Словно малое дитя, требующее конфет, он никак не мог насытиться, хотя получил больше чем достаточно.

В сентябре французская армия распалась, и отдельные отряды начали потихоньку двигаться домой. Брат Людовика Робер отправился в путь вместе с основным контингентом, оставив ядро из солдат и слуг, достаточное для свиты, но не для армии. Людовик пообещал, что скоро за ними последует, но дальше слов дело не пошло.

Алиенора металась в своих иерусалимских покоях, как пленница, хотя жила в полном комфорте. Она ходила на базары и в бани, посещала местные храмы, молилась у Гроба Господня. Королева читала, вышивала, играла в шахматы, писала многочисленные письма и выжидала. Людовик по-прежнему не предпринимал никаких усилий, чтобы вернуться домой. Он намеревался посетить еще больше святых мест и храмов, а также повторно побывать в некоторых, чтобы лучше их запомнить. Строя эти планы, он мог не задумываться, что его ожидает: трудности правления, решения относительно будущего. Король прятался среди святынь, сделав их своей единственной реальностью.

Аббат Сугерий забрасывал его просьбами немедленно вернуться, но Людовик откладывал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.