Летняя королева стр. 17
в обе щеки и отстранился, едва дыша.
Невеста скромно представила девушку, стоявшую рядом, как свою сестру Петрониллу. Это был еще совсем ребенок, пониже ростом, с каштановыми волосами, заостренным к подбородку лицом и чувственным розовым ртом. Она присела в реверансе перед принцем и, метнув на него взгляд пронзительных карих глаз, потупилась. Людовик подумал, что девочка послужит отличной наградой одному из его приближенных, и тут же выбросил ее из головы, чтобы заняться насущным вопросом. Повернувшись с Алиенорой к алтарю, он заключил официальную помолвку и дрожащей рукой надел золотое кольцо на средний палец ее правой руки. В ту же секунду король уверился, что Господь благосклонен к нему, и его захлестнули чувства.
Во дворце Омбриер состоялся праздничный пир. Столы под белыми скатертями расставили в садовой крытой галерее, чтобы гости могли сидеть на открытом воздухе в тени от солнца и слушать музыкантов во время трапезы.
Алиенора улыбалась и отвечала, если к ней обращались, но сама о чем-то напряженно думала и с трудом поддерживала разговор. С прибытием Людовика на нее свалился тяжелый груз и сознание того, что теперь перемены в ее жизни неминуемы. Слишком много новых людей ее окружало, и таких непохожих в своих манерах и речи на ее собственных придворных. Они говорили на диалекте Северной Франции, который она понимала, поскольку это был привычный язык в Пуату, но парижские модуляции резали слух. Одежда на них была из более плотных, строгих тканей, а самим им, пожалуй, не хватало живости ее народа. Хотя, с другой стороны, они совершили долгий путь под палящим летним солнцем, поэтому, видимо, еще не совсем пришли в себя.
Опасения, что Людовик – толстый, неповоротливый детина, оказались напрасны. Он был высокий и поджарый, как хорошая борзая, с чудесными светлыми волосами по плечи и большими голубыми глазами. Губы тонкие, но красивой формы. Держался он, по ее мнению, высокомерно и официально, но это могло быть вызвано напряжением дня. Улыбался редко – в отличие от своего сенешаля Рауля де Вермандуа, который дарил улыбки направо и налево. Сенешаль демонстрировал Петронилле ловкость рук, пряча стеклянный шарик под одной из трех чашек и прося ее угадать, под какой именно. Девочка смеялась над его уловками, глаза ее сияли. Остальная часть французской делегации проявляла сдержанность, они больше наблюдали, чем говорили, и держались так, будто к их спинам привязаны доски. Тибо, граф Шампани и Блуа, поглядывал на де Вермандуа с раздражением, играя желваками на скулах. Алиенора удивилась, почему между этими мужчинами такая напряженность. Она почти ничего не знала, ей предстояло еще многое принять и
усвоить.
Людовик, по крайней мере, хоть и отличался сдержанностью, но вовсе не походил на чудовище, и она надеялась, что сумеет найти способ влиять на него. Перехитрить мужчин постарше, вероятно, будет сложнее, особенно если речь шла о Сугерии и дядях Людовика – Амадее де Мориене и Гильоме де Монферрате, но она привыкла настаивать на своем, имея дело с отцом, и теперь у нее будет возможность проявить характер с Людовиком без посторонних. Они с ним одного возраста, а это означало, что у них было что-то общее.
Когда все наелись и напились, Людовик официально вручил Алиеноре свадебные подарки, привезенные из Франции. Среди даров