Летняя королева стр. 186
и согласиться на перемирие в обмен на определенные уступки.
– Какие именно?
– Людовик признает сына Жоффруа герцогом Нормандии, а они отдадут территории в Вексене, которые им подчинены.
– И он думает, что они согласятся?
Рауль пожал плечами:
– Это всем выгодно. Король слишком болен, чтобы возглавить кампанию против Руана. Ему придется улаживать много дел, и времени не хватит, чтобы начать военные действия после выздоровления. Если удастся договориться о перемирии до следующего года, да к тому же получить новые земли, тем лучше. Граф Анжуйский вместе с сыном в обмен на полоску земли выиграют ценное время, чтобы разобраться с собственными проблемами. – Он слегка улыбнулся. – Я слишком старый боевой конь и не горюю, что мы не едем на войну. Меня устроит, если подпишут перемирие.
Алиенора поняла, что ей следует начать готовиться к приему гостей, и подсчитала, сколько у нее времени до их прибытия. Жоффруа Анжуйский, конечно, негодяй и упивается своей мужской неотразимостью, но он отвлечет ее от забот. Его сына она до сих пор не видела, хотя слышала рассказы о его неукротимой энергии и талантах.
Рауль посмотрел на детей.
– Пойду помолиться за них, – сказал он. – Больше я здесь ничего не могу сделать. Петра… – Он подошел, тронул жену за плечо, но она сбросила его руку.
– Ступай! Я знаю, какие это будут молитвы и перед каким алтарем.
– Ради бога, женщина, если что и отвратит меня от тебя, то это твои беспочвенные обвинения. Мы больше не можем с тобой поддерживать разумный разговор.
Повернувшись на каблуках, он вылетел из комнаты.
Алиенора уставилась на сестру:
– В чем дело?
– Другие женщины, – ответила Петронилла, скривив рот. – С ним вечно одна и та же проблема – другие женщины. Рауль думает, я ничего не вижу, но я все замечаю, а когда прямо об этом говорю, он все отрицает. Бог свидетель, он годится мне в дедушки, а все никак не угомонится, не пропустит ни одной юбки.
Алиенора внимательнее присмотрелась к сестре. Слипшиеся, жирные волосы. Темные круги под глазами, заляпанное платье. Кислый запах немытого тела. Она стала похожа на их бабку Данжероссу. Страсти кипели в ней так жарко, что сжигали ее изнутри. Ей отчаянно хотелось быть желанной и любимой, а Рауль был не в состоянии поддерживать такое пламя. И возможно, Петронилла была права в какой-то степени. Рауль по своей природе никак не мог остановиться, и бегать ему за женщинами до конца своих дней.
– Идем. Тебе нужно поесть и отдохнуть. Ты очень устала. Разве можно в таком состоянии думать? Помнишь, как ты заботилась обо мне, когда я страдала от разбитого сердца? – Она взяла сестру за руку и сделала знак нянькам, чтобы те занялись детьми.
– Тебе что-то известно, да? Это правда? – встревожилась Петронилла. – Ты потому ничего не говоришь?
– Нет никакого смысла что-то говорить, пока ты в таком состоянии.
Петронилла вырвала руку.
– Ты во всем виновата! – выпалила она. – Если бы не твой развод, Рауль до сих пор был бы мне верен. Как только ты вернешься в Пуатье, он тут же меня бросит, как ненужную вещь, – я стану для него обузой. Если сейчас в моей голове царит неразбериха, то это твоя вина!
Урезонивать Петрониллу в таком состоянии бесполезно, тем более что