Летняя королева стр. 213
что разницы почти никакой. Просто очередной амбициозный молодой охотник, преследующий лань любыми средствами.
– В таком случае мы должны принять соответствующие меры. Сальдебрейль, я верю, что вы обеспечите мою безопасность в пути, и даю вам полную свободу действий. Если появился первый «поклонник», появятся и другие. Проверьте, чтобы наши лошади были хорошо подкованы и быстры, что все оружие наточено… и щедро заплатите информаторам.
– Мадам… – Он поклонился и ушел.
Архиепископ тоже поднялся с места, собираясь уйти.
– Вот видите, какой я теперь приз, – мрачно заметила Алиенора. – На документ о разводе еще не поставлена печать, и сам он не отдан на хранение в церковь, а амбициозные мужчины уже планируют мое будущее.
– Господь следит за вами и защищает вас. – Де Лору поцеловал ее в лоб.
– Но Ему помогают бдительный коннетабль и люди, которым хорошо платят за то, что они держат глаза и уши открытыми, – строптиво возразила она. – Бог имеет обыкновение помогать тем, кто помогает себе сам.
Глава 43
Божанси, апрель 1152 года
Свершилось. Алиенора получила свободу, что бы эта свобода ни означала в новых обстоятельствах. Жоффруа де Лору объявил брак расторгнутым, и она теперь могла вернуться в Пуатье. Стоя перед открытым окном в спальне, отведенной ей на время рассмотрения дела, она застегивала накидку, разглядывая, что творится внизу этим свежим апрельским утром.
Оттуда, где она стояла, можно было разглядеть отъезжающих – свиты различных епископов с доверху груженными багажными обозами. Бернар Клервоский собрался в путь на белом муле, привязав сбоку простой мешок с пожитками. Алиенору передернуло. Хорошо хоть больше ей не придется иметь дело с этим стариком. У нее были сильные подозрения, что это он стоял за нападками епископа Лангра. Для человека, исповедующего любовь к Богу, он был полон желчной ненависти и убежденности в своей правоте.
Алиенора чувствовала себя скорее обездоленной, чем воодушевленной полученной свободой: столько лет потрачено впустую, а за плечами лишь боль и потери. Положительное во всем этом лишь одно: дело закончено и отрезано, как кусок ткани с ткацкого станка, и теперь его можно свернуть и убрать подальше, с глаз долой.
– Мадам, лошади оседланы, – объявил молодой Жоффруа де Ранкон, заглянув в дверь. – Если сейчас поторопимся, то сможем проехать Блуа при лунном свете.
– Я готова. – Алиенора повернулась к нему. – Поехали домой.
Она ждала во дворе, чтобы привели ее кобылу, когда появился Людовик, одетый и обутый для возвращения в Париж. Увидев ее, он замер.
– Все кончено, – бесстрастно сказала Алиенора, чтобы развеять неловкость. – Да хранит вас Господь в пути, сир.
– И вас также, – натянуто ответил он.
– Больше мы не
увидимся.
Алиенора об этом позаботится. Были моменты в их браке, когда она любила Людовика, но гораздо чаще осыпала его бранью и ненавидела, однако в эту секунду ничего не чувствовала. Только пыль под ногами. Она уедет и не оглянется.
Из вестибюля появился Тьерри де Галеран, придерживая рукой эфес меча, и уставился на Алиенору, словно на грязное пятно на тунике. Она ответила ему таким же взглядом. Без этого человека, отравлявшего жизнь Людовику, без Бернара Клервоского с его пагубными проповедями, без всех жалких, жаждущих власти церковников и придворных, грызущихся за влияние над Людовиком, их брак мог бы иметь шанс сохраниться.
– Мадам… – Де Галеран