Летняя королева стр. 24
самому Карлу Великому, который был королем Аквитании в те дни, когда Аквитанией правили короли. В течение всех этих веков она служила ложем для свадебных ночей, зачатий, рождений и смертей. Сегодня ей предстояло стать местом окончательного заключения союза между Францией и Аквитанией, первый шаг к которому был сделан три дня назад в соборе.
Алиенора знала, чего ожидать. Матроны в доме давно объяснили ей обязанности супруги, и сама она не была слепой или несведущей. Кроме того, не раз наблюдала, как спариваются животные, как обнимаются парочки по темным углам, когда ненастная погода не позволяла проводить свидания под открытым небом. Не раз она слышала чувственную поэзию дедушки, которая сама по себе была образованием. Уже больше года, как к ней регулярно приходили месячные: знак того, что ее тело готово к браку. Но одно дело – знание, и совсем другое – личный опыт, и потому ее терзали опасения. Знает ли Людовик, что делать? Ведь его воспитывали как монаха до смерти брата. Кто-нибудь ему объяснял?
Дверь открыла Петронилла и заглянула в комнату:
– Вот ты где! Тебя все ищут!
Алиенора обернулась, почувствовав недовольство:
– Я хотела хотя бы минутку побыть одна.
– Так мне сказать, что тебя здесь нет?
Девушка покачала головой:
– Так только больше будет неприятностей. – Она принужденно улыбнулась. – Я ведь тебе обещала, Петра, помнишь?
– Непохоже, что ты сама так думаешь. Жаль, что ты теперь должна спать с ним, а не со мной.
Алиеноре тоже было жаль.
– На это еще будет время. Ты всегда будешь рядом, всегда. – Она обняла сестру, надеясь принести утешение и ей, и себе.
Петронилла горячо ответила на объятия, и сестры только тогда разошлись, когда появились дамы из свадебной свиты, чтобы подготовить Алиенору к первой ночи, отругав ее за исчезновение. Невеста представила, как разгоняет всю эту компанию отцовским мечом, и напустила на себя гордый и величавый вид, чтобы скрыть страх. Потягивая из чаши пряное вино, она позволила снять с себя свадебный наряд и переодеть в сорочку мягкого белого полотна, после чего расчесать волосы до блеска золотистых волн, спускавшихся до талии.
Мужские голоса, восхваляющие Господа, возвестили о прибытии сильной половины. Алиенора расправила плечи и обратилась к двери лицом, как воин на поле брани.
Первым вошел архиепископ Жоффруа, торжественно вышагивая в сопровождении аббата Сугерия и двенадцати хористов, распевавших хвалебный гимн. Далее следовал Людовик со своей свитой – Тибо, графом Блуа, и Раулем де Вермандуа, за которыми следовали знатные вельможи Франции и Аквитании со свечами в руках. Настал час не для вульгарного веселья, а для достойной и торжественной церемонии,
призванной засвидетельствовать, что будущий король Франции и юная герцогиня возлягут бок о бок на брачное ложе.
На Людовике была длинная белая ночная рубаха, похожая на сорочку Алиеноры. При свете свечей его глаза казались большими и темными, и в них читался испуг. Архиепископ велел молодым встать рядом и соединить руки, пока он бормотал над ними молитву, прося у Господа благословить этот брак плодовитостью и процветанием. Тем временем помощники Людовика установили у кровати небольшой переносной алтарь.
Ложе тоже благословили, щедро окропив святой водой, а затем короля отвели на левую половину кровати, Алиенору – на правую, чтобы обеспечить зачатие сына. Простыни были прохладными