Летняя королева стр. 49
должно быть, был чем-то недоволен. Мы, наверное, провинились перед Ним, раз Он забрал свою милость. Я помолился и покаялся в соборе Пуатье.
– Я тоже молилась.
Мысль о потерянном ребенке стала ее безмолвной мукой. Она ощущала потерю так, словно ее собственная жизненная искорка не загорелась. Неужели она действительно совершила проступок? Это не давало ей покоя.
Людовик прокашлялся.
– В Пуатье я услышал от одного священника, что наш брак не будет благословлен потомством из-за близкого родства.
Алиенора горестно взглянула на него:
– Священники часто говорят от себя, а вовсе не передают слова Бога. Разве церковь не связала нас браком, разве не она благословила нас с самого начала? Так неужели та же самая церковь теперь передумала из-за какой-то прихоти? – Она заговорила с жаром, и птица сразу разволновалась, захлопала крыльями. Алиенора снова ее успокоила и обуздала свой гнев.
– Да. – У Людовика словно от сердца отлегло. – Конечно, ты права. – Он потер лоб.
– Я прикажу сокольничему поставить здесь насест для нее, – сказала Алиенора.
Людовик выдохнул, понуро ссутулился. Она увидела темные круги у него под глазами – признак огромной усталости – и кивнула на кровать рядом с собой.
– Иди сюда, – предложила она. – Поспи немного, и голова прояснится.
Он повалился на кровать, растянулся и почти мгновенно уснул. Алиенора посмотрела на его длинные руки, ноги, светлые волосы и красивое лицо, затем взглянула на сокола с коричневыми пятнами на белом оперении, и содрогнулась.
Глава 12
Париж, весна 1140 года
Алиенора была занята все утро: ходила на мессу с Людовиком, отвечала на письма из Аквитании, принимала просителей, но в конце концов нашла немного времени и для сестры, которая примеряла новые платья.
Самый красивый наряд предназначался для празднования Дня святой Петрониллы в последний день мая. Розовый шелк удивительно подчеркивал красоту каштановых волос и глаз цвета лесного меда. Многие отмечали, что Петронилла пошла в бабку, Данжероссу де Шательро, феерическую красавицу, прославившуюся тем, что бросила мужа и убежала с любовником, дедушкой Алиеноры и ее сестры, Гильомом IX, герцогом Аквитании. Впрочем, никто не вспоминал тот давнишний скандал. В основном говорили о том, какой красавицей становится Петронилла.
Платье расшили сотнями маленьких жемчужин. Они повторялись и на двойном поясе платья и в кольцах Петрониллы. Еще больше жемчуга сверкало в косах и по краю вуали. Алиенора не просто потакала прихотям маленькой сестренки. Для нее это было торжество в честь вступления Петрониллы во взрослую жизнь. Роскошный наряд свидетельствовал о том, что сестра защищена богатством и властью, а потому – неприкасаема. Одежда точно так же служила оружием и защитой, как рыцарский меч и щит.
Петронилла взмахнула юбками, позволив взглянуть на лодыжки, обтянутые шелком, и вышитые туфельки.
– Отец очень бы тобой гордился, – произнесла Алиенора.
– Жаль, что его здесь нет. – Петронилла перестала улыбаться, но ее глаза тут же зажглись, когда она увидела в дверях Рауля де Вермандуа.
– Рауль, что вы думаете? – Она подскочила к нему и закружилась.
Он смотрел на нее как громом пораженный.
– Мне кажется, я сплю, – вздохнул он, – а вы прекрасное видение.
Петронилла расхохоталась и затанцевала вокруг него, легкая как перышко.
– Нет, я из плоти и крови. Убедитесь! – И она протянула руку.
Он взял ее пальцы и склонился над ними.
– В таком