Летняя королева стр. 69
склонился над Петрониллой и принялся целовать ее веки, нос, губы. Взгляд ее был мягким и темным от желания. Она казалась ему восхитительной. Затем он начал медленно ее раздевать, на этот раз никуда не торопясь, и она последовала его примеру, улыбаясь, покусывая и облизывая его кожу.
Второй раз они действовали неспешно и, когда оба получили удовольствие, остались лежать в объятиях друг друга. Петронилла закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его рук, которые нежно отводили прядки волос с ее висков. В нем сосредоточились все ее желания. Этот мужчина был для нее отцом, любовником, человеком, обладающим доблестью и весом в обществе, который удовлетворял ее потребности и порывы. Она уже не мыслила жизни без него.
– Что с нами будет? Я хочу быть всегда с тобой. Мне наплевать на политику. Мне наплевать, что я сестра королевы. Если доведется отправиться в ссылку, я с радостью последую за тобой босая, в одной сорочке.
– Я бы не принял от тебя этой жертвы, – мягко заметил он. Такая перспектива была далеко не радужной; лишение всех прав и средств – романтично только на словах, а не в реальности.
– А я бы все равно так сделала.
Покинув постель, она подошла к складному столику и выбрала из фруктовой вазы гроздь сладкого темного винограда. Ее длинные каштановые волосы спускались ниже талии. Любуясь ее фигуркой, он потянулся за рубахой.
Она вернулась к нему и наклонилась, предлагая виноградинку, зажатую зубами.
– Папский легат когда-то велел моему деду отказаться от бабушки, которая была его любовницей, а тот ответил, что скорее лысина легата зарастет густыми кудрями, чем он так поступит. Ты бы ради меня так сделал? Бросил бы вызов церкви и государству, лишь бы я была рядом?
У Рауля защемило в груди, когда он увидел, какая она ранимая, как дрожит, словно олененок.
– Любимая, – сказал он, сжав ее щеки ладонями, – не волнуйся. Мы что-нибудь придумаем, когда доберемся до Парижа.
Петронилла скормила ему
вторую виноградину.
– Обещаешь?
– Обещаю. – Он легонько шлепнул ее. – Давай одевайся.
– Только если ты мне поможешь, – сказала она, озорно сверкнув глазами.
Рауль улыбнулся и подобрал с полу чулок.
– С огромным удовольствием, любовь моя. Я бы, конечно, предпочел тебя раздевать, но и это приятно. – Взяв тонкую лодыжку в руку, он погладил ее большим пальцем, а затем склонился и перецеловал все пальчики, заставив возлюбленную повизгивать.
Покончив с делами, королевская чета вышла прогуляться в сад, где сгущались сумерки. Дул прохладный ветер, поэтому оба надели мягкие шерстяные накидки, отделанные мехом. Идя бок о бок, Алиенора и Людовик остановились у пруда, чтобы полюбоваться отблесками затухающего света на воде. Женщина вспомнила времена, когда они здесь занимались любовью, сплетя тела, как двое лоснящихся фавнов. Теперь кажется, что это было в далеком прошлом. За каких-то несколько лет они превратились в других людей, совершенно непохожих на ту молодую пару, которая с обожанием познавала друг друга. Алиенора не осмелилась поинтересоваться, помнит ли он то время, потому что боялась услышать ответ. Сумерки навевали грусть, – казалось, будто не только вечер подходит к концу. Это были их последние часы в Пуатье, а когда они уедут, то неизвестно, как скоро окажутся здесь в следующий раз.
– Мне следует вернуться к молитвам, – объявил Людовик, взглянув на небо,