Летняя королева стр. 73
к счастью.
– А тебе откуда знать, что приводит к счастью? – парировала Петронилла. – Можешь взглянуть мне в глаза и сказать, что счастлива с Людовиком?
– У меня другая ситуация, и мы сейчас не обсуждаем, что происходит между мною и Людовиком.
– Ха! – Петронилла вскочила и начала расхаживать по комнате, потирая руки. – Делай что хочешь, а я ни за что не передумаю.
Какой ужас, подумала Алиенора. Она-то надеялась, что скрыла грешок сестры, но теперешний скандал уже не замять. Наверное, можно было бы сослать Петрониллу в монастырь Сента, но это все равно что впустить дикую кошку в голубятню. Жаль, она сразу не увидела, что происходит под ее носом, но теперь уже поздно об этом сокрушаться. Ущерб нанесен.
Глава 17
Париж, осень 1141 года
Притихший двор появился в Париже спустя неделю, преодолев тяжелый путь по осенним дорогам. Рауль ехал под охраной; Людовик позволил ему сесть на коня, но избегал с ним видеться. Той ночью в Пуатье они поговорили на повышенных тонах, или, вернее, Людовик орал, а Рауль пристыженно отмалчивался. После этого ни разу не общались. Беря пример с короля, остальные придворные с презрением отвергли Рауля, и хотя он ехал среди них, с тем же успехом он мог бы стать невидимкой – и это тот самый человек, который считался душой компании на длительных переездах со всеми его историями и шутками. За Петрониллой строго следили, перевозя ее в паланкине, подальше от процессии Рауля.
По прибытии в Париж Рауля препроводили в его покои и заключили под домашний арест, а Петрониллу отвели в покои Алиеноры, где глаз с нее не спускали и не дали ни одного шанса связаться с возлюбленным. Она по-прежнему вела себя упрямо и дерзко, ни в чем не раскаивалась, но Алиенора слышала, как она плачет за занавесями балдахина, и, несмотря на клятву оставаться непреклонной, сердце болело за сестренку.
– Людовик, могу я поговорить с тобой наедине? – спросила Алиенора.
Тот поднял голову, оторвавшись от чтения документа:
– О чем?
– Об одном нерешенном деле.
Людовик замялся, но потом все-таки приказал всем покинуть комнату.
Подойдя к широкому подоконнику с подушками, Алиенора подозвала мужа:
– Посидишь со мной? – Рядом стоял графин, и она налила вина в два бокала.
Он со вздохом бросил свиток на стол.
– Что на этот раз? – Сложив руки, он даже не шевельнулся, чтобы подойти к ней.
Алиенора тихонько потягивала вино, которое они привезли из Бордо, – оно напоминало ей родину.
– Я все думаю, как нам быть с Петрониллой и Раулем. Они не могут до конца жизни оставаться под замком.
Людовик дернул плечом:
– Почему же? Ты считаешь, мне следует ослабить поводья? Они совершили серьезное прегрешение перед Богом и предали нас обоих. Если ты пришла оправдывать их, то напрасно теряешь время.
Самоуверенность мужа ее возмутила.
– Как бы мы ни винили их, это все равно не решит проблемы. Я согласна, они должны покаяться, но я также думаю, что следует позволить им вернуться хоть к какой-то жизни. Рауль тебе нужен в совете, а Петронилла не может доживать свои дни наверху Большой башни.
Людовик внимательно изучал ногти. Немного погодя он тяжело вздохнул и, покинув кресло, присоединился к жене у окна.
– Если Рауль и твоя сестра исповедуются, а