Летописцы Победы стр. 4
рокового года, я явственно ощущаю вновь все возраставшее тогда у людей моего поколения понимание, что военная гроза вот-вот разразится и над нашей землей. Война уже бушевала на широких просторах планеты — и на Западе, и на Востоке.
Это понимание было широко распространено в народе, хотя газеты по-прежнему весьма осторожно освещали международную обстановку, явно стремясь не дать Берлину ни малейшего предлога для придирок к Советскому Союзу. Что касается нас, молодых литераторов, то мы, отдавая себе отчет в том, как важно вовремя подготовиться к выполнению новых задач, которые наверняка лягут на нас, когда грянет война, уже осенью 1940 года добились организации курсов военных корреспондентов при Главном политическом управлении Красной Армии.
Была сформирована «писательская рота» в составе двух взводов. Нашим старшиной был Мартынов — опытный редактор Гослитиздата, серьезный литературный деятель и прекрасной души человек. В «писательскую роту» входили молодые и не очень молодые писатели и поэты — юный Константин Симонов, успевший понюхать пороха на Халхин-Голе и напечатать чудесную книгу «Стихи 1939 года», и ветеран гражданской войны драматург Ваграмов, Евгений Долматовский, Вадим Кожевников, Сергей Крушинский, братья Тур, Константин Финн, Виктор Гольцев, Юрий Корольков и многие другие, в том числе и я, — люди разных темпераментов, но все в равной степени понимавшие, сколь важно научиться тому, чему нас учили. И была среди нас одна-единственная женщина — писательница Аргутинская.
Каждый вечер мы съезжались в Центральный Дом Красной Армии и в созданных в одном из его крыльев учебных кабинетах постигали премудрости основ стратегии и тактики, изучали армейские уставы, учились разбирать и собирать пистолет ТТ, трехлинейную винтовку, автомат Дегтярева, ручной пулемет и пулемет «максим», проводили занятия у ящика с песком, на поверхности которого был создан рельеф местности. Помнится, занимались с нами офицеры Генерального штаба, в том числе весьма толковый, отлично знавший свое дело майор В. Шик и лейтенанты, командовавшие нашими взводами.
Весной 1941 года занятия были перенесены в учебные аудитории Военно-политической академии. Они приобрели еще более серьезный характер. Лекции читали нам крупные военные специалисты.
Темы о войне, о военных действиях неизбежно всплывали при каждом разговоре — и на работе, в редакции «Нового мира», где я трудился в ту пору, и в редкие часы досуга. Все разговоры сводились к одному: когда грянет военная гроза?
Тем временем наша военная учеба подходила к концу. 1 июня «писательская рота» выехала в Кубинку, где находился летний лагерь академии, и приступила там к заключительному циклу занятий. Мы надели военную форму, получили оружие, поселились в палатках, и пошла у нас настоящая курсантская жизнь — с ранними побудками, поверками в строю, занятиями в поле, учебными стрельбами.
Военным делом все мы, надо сказать, тогда занимались всерьез, и я, как и миллионы моих сверстников, носил на груди значок «Ворошиловский стрелок» н аккуратный, вытянутый сверху вниз бело-голубой ромбик парашютиста, а в моем бумажнике лежала справка о том, что я «окончил в сентябре месяце 1936 года курсы пилотов без отрыва от производства при Центральном аэроклубе СССР имени А. В. Косарева с оценками: по теоретическим дисциплинам — 4,4 и по технике пилотирования — 4,6».
В Кубинке под руководством наших молодцеватых молодых лейтенантов и мудрого штабиста майора Шика мы ходили в учебную разведку