Лягушка - 4. Лягушка-принцесса стр. 28
сначала они вели себя довольно пристойно, но постепенно голоса их становились всё громче, а пронзительные крики долетали до спрятанных в глубине домов внутренних двориков. Тогда кто-нибудь из невольников выбегал на улицу в очередной попытке пресечь это безобразие.
Около полудня в ворота требовательно постучали. Девушка решила, что пришёл обедать хозяин дома, но тот обычно подкреплял стук криком и бранью, если Янкорь заставлял себя ждать. На сей раз куда-то запропастившийся невольник опаздывал уже примерно на минуту, но с улиц доносился всё тот же настойчивый стук.
— Бегу, господин! — испуганно вскричал раб, громко шлёпая сандалиями по каменному полу. — Уже пришёл!
Громко лязгнул засов, и наступила тишина.
Заинтересованная подобным развитием событий Ника прислушалась. До неё донеслось какое-то бормотание.
— Д-д-д-да господин, — заикаясь, отозвался привратник, осторожно прикрыл калитку и через несколько секунд ворвался во внутренний дворик, вопя чуть ли не во всю глотку. — Госпожа! Госпожа Септиса!
Проводив удивлённым взглядом торопливо прохромавшего мимо двери здоровяка, девушка, оставив станок, выглянула из комнаты, едва успев заметить, как тот скрылся за занавесом, отделявшим парадную часть дома от семейной.
— Что случилось? — донёсся до неё испуганный голос хозяйки дома. — И не ори ты так!
— Слушаюсь, госпожа, простите, госпожа, — забубнил Янкорь. — Вот принесли.
— Кто?
Как ни напрягала слух Ника, но ответ на этот вопрос разобрать не смогла.
— О боги! — охнула тётушка.
"Что же такое случилось? — не на шутку встревожилась невольная слушательница. — От чего там все так перепугались? Может, это из Канакерна? Нет, вряд ли, слишком рано".
Заметив, как дёрнулась плотная, вышитая ткань портьеры, она отпрыгнула от двери и как ни в чём не бывало уселась на табуреточку перед станком. Однако пальцы слушались с трудом, и плюнув на челнок, девушка стала ждать, вслушиваясь в звук стремительно приближавшихся шагов.
В дверном проёме появилась раскрасневшаяся тётушка с небольшим позолоченным цилиндром в одной руке и квадратным куском белой, мягкой кожи в другой.
— Нас приглашают в Палатин на праздник Нолипа!
— Куда? — переспросила племянница.
— Во дворец самого императора! — ликующе вскричала хозяйка дома.
— Я рада, что государь так высоко оценил многолетнее служение господина Септиса, — почти на автомате проговорила девушка, всё ещё мало что понимая.
Женщина фыркнула, и развернув пергамент, громко, с выражением прочитала:
— Господину Итуру Септису Дауму регистору Трениума милости богов и процветания. Император Констант Тарквин Лаврий приглашает вас с супругой, госпожой Пласдой Септисой Денсой и племянницей госпожой Никой Юлисой Терриной прибыть в Палатин на празднование первого дня нолипарий. Тебя тоже пригласили!
Внезапно она побледнела, прикрыв рот ладонью, её глаза, только что сиявшие ликованием, наполнились ужасом.
— У меня же нет платья! И у тебя тоже! О боги, праздник Нолипа уже через три дня! Где же нам взять подходящую одежду… А драгоценности?
Машинально отметив, насколько глупо и забавно выглядит квохчущая, подобно наседке, тётушка, племянница наконец сообразила поставить на место отвисшую нижнюю челюсть. Какая-то часть сознания ошарашенной девушки всё ещё питала робкую надежду на то, что столь почётный вызов связан исключительно с успешной деятельностью главы администрации Трениума, однако здравый смысл упрямо увязывал слова принца о своей женитьбе с желанием императора на неё посмотреть.
Не выдержав, она робко пробормотала:
— А меня-то зачем позвали?
— Как зачем? — замерла, растерянно хлопая глазами, собеседница, видимо, ещё не задававшая