Лягушка-путешественница (СИ) стр. 1107
Подхватив подол, она вихрем вылетела со двора, и запрыгнув в тележку, скомандовала застывшей в напряжении невольнице:
— Гони!!!
Как девушка и предполагала, Струс с подручными не стал устраивать погоню. Видимо, понял, что за испуганным ослом не угнаться, или постеснялся соседей, чьи любопытные головы уже торчали из калиток, и прохожих, шарахнувшихся в сторону от дребезжащей тележки.
«А как же поэт? — со стыдом подумала путешественница, увидев впереди башню Северных ворот. — Что, если этот придурок решит ему отомстить за мои слова?»
Однако возвращаться и выручать будущего гениального драматурга — как-то не хотелось.
«Он всё-таки мужчина, хотя и нетрадиционный, — подумала беглянка. — Вот пусть сам и выпутывается».
Тем не менее, доехав до театра, она первым делом отыскала Гу Менсина. Актёры как раз репетировали. Дождавшись, когда толстяк закончит монолог, Ника подошла и рассказала о досадном недоразумении в мастерской Квартия Струса.
— Он оскорбил вас? — вытаращил глаза артист.
— Меня и мою семью, — проворчала путешественница и досадливо поморщилась. — Но дело не в этом. Там остался Превий Стрех, и я опасаюсь, как бы тот грубиян не навредил ему чем-нибудь.
— Что вы сказали, госпожа Юлиса? — прервался на полуслове Корин Палл. — Где Превий, что с ним?
Старший урбы в коротких, точных выражениях описал молодому человеку положение его возлюбленного. После его рассказа актёры пришли в страшное возбуждение, и забыв о репетиции, стали собираться выручать коллегу из беды.
Примчался Ванир Меркфатис, привлечённый начавшейся суматохой. Выслушав девушку, он скривился, словно раскусил лимон.
— Этот Квартий Струс должен деньги господину Картену. Ему уже давали отсрочку, но он не вернул ни риала. Теперь у него могут отнять дом. Струс ужасно злится на господина Картена. Вот и нагрубил вам, госпожа Юлиса.
— Его денежные проблемы не дают право так со мной разговаривать! — выпалила Ника, всё ещё чувствуя бурливший в крови адреналин.
— Конечно, госпожа Юлиса, — поспешно согласился отпущенник. — Струс вёл себя, как варвар и дикарь!
Пока они беседовали, актёры нестройной толпой вышли за ворота. Сгрудившись у дверей дома, женщины принялись тревожно перешёптываться.
— А они живут дружно, — одобрительно пробормотала путешественница.
— Урба словно семья, госпожа Юлиса, — почтительным, но слегка наставительным тоном проговорил Меркфатис. — Переезжая с места на место, артисты всегда среди чужих людей. Чтобы заставить себя уважать — им надо защищать друг друга.
— Один за всех, и все за одного, — улыбнулась попаданка, вспомнив девиз киношных мушкетёров.
— Что-то вроде этого, — залился своим мелким, противным смехом отпущенник и уже серьёзно, по-деловому осведомился:
— Могу я узнать, госпожа Юлиса, зачем вы заходили к Струсу?
Ника сильно сомневалась в том, что причина её визита в злополучную мастерскую действительно неизвестна смотрителю за театром, но пояснила:
— Хотела попросить его переделать тележку в фургон.
Слащаво улыбнувшись, собеседник осуждающе покачал головой.
— Клянусь Нутпеном, госпожа Юлиса, вам не стоило так себя утруждать.
— Почему? — вскинула брови девушка. — В дороге он гораздо удобнее.
— Простите мою смелость, госпожа, — потупил глазки Меркфатис. — Но, видимо, господин Картен оказался не слишком щедр при расставании.
Путешественница нахмурилась, подумав с нарастающей тревогой: «Неужели этот прохвост узнал о тысяче золотых вместо пяти?»
— Клянусь Нутпеном и Наклувом, я ни в коем случае не сомневаюсь в доброте моего покровителя, — тут же заюлил бывший невольник.
Но попаданка, желая поскорее разобраться в его словах, раздражённо прервала его