Лягушка-путешественница (СИ) стр. 8
что это за Змея? — ещё сильнее понизила голос Ника.
Пропид придвинулся ближе, обдав её кислым запахом изо рта.
— Её зовут Андих, она дочь Нутпена и Такеры, богини севера, перекрёстков дорог и туманов. Когда-то они так рассорились, что даже великий Пирт не смог их помирить. Андих долго жила во дворце владыки морей, но всегда скучала по матери, умоляя могущественного отца разрешить им встретиться. И вот однажды, тронутый слезами дочери, Нутпен согласился. Андих обратилась в огромную змею, какую не может представить себе ни один смертный! Она так спешит к матери, что забирает с собой каждое встречное судно! Горе кораблю, попавшему в её объятия! Змея уволочёт его на дальний север, во мрак и холод, где живёт страшная богиня Такера.
«Рассказ красочный, — раздражённо подумала девушка. — Но не информативный».
— Так что это на самом деле? Неужели живая змея?
Даже в темноте было видно, как морщится рассказчик, явно разочарованный глупостью слушательницы. Но, видимо, вспомнив, где она проживала ранее, старик решил снизойти до объяснения:
— Говорят, больше всего она похожа на реку.
— В море? — удивилась Ника.
— Ну да, — важно кивнул Пропид. — Ты думаешь, в нём вода на месте стоит? Как вино в кружке?
Он тоненько захихикал.
«Ну конечно!» — едва не всплеснула руками слушательница.
— Течения!
— Что ты сказала? — насторожился матрос.
— Она течёт! — повторила девушка по-радлански.
— Да, — подумав, согласился моряк. — Таких мест много. Чтобы плавать далеко, надо знать, где они и куда направляются.
Он прижался к плечу Ники и еле слышно прошептал:
— Только Змея очень сильная. Редко кому удаётся вырваться из её вод!
— А что там, на севере? — так же шёпотом спросила девушка, легонько отстраняясь.
— Царство Такеры! — убеждённо заявил Пропид. — Там живут призраки, сырые туманы, которые приносят лихорадку и другие болезни, туда после смерти попадают души самоубийц.
Вонючая темнота, тихие разговоры, похрапывание дремавших матросов наряду с таинственными скрипами корабля, плеском воды за бортом и завывание ветра придавали рассказу старика какую-то не настоящую, игрушечную жуть, вроде детских страшилок или плохо снятых фильмов ужасов.
Нике почему-то стало ужасно смешно, и чтобы не обидеть собеседника, она притворно зевнула.
— Прости, добрый Пропид, но я так устала, что не могу слушать тебя внимательно.
— Пусть Яфром пошлёт вам приятные сны, госпожа, — завистливо вздохнул матрос. — А я даже ночью редко глаза смыкаю. Прожитые годы держат их открытыми.
Девушка скрестила руки на груди и притворилась спящей.
В трюм один за другим спустились Жаку Фрес с Тритином Версатом, отправив двоих матросов к капитану на корму.
Время тянулось медленно, словно переваренное варенье, вскоре, несмотря на сосущую пустоту в желудке, Ника действительно задремала. Громкий крик вырвал её из лёгкого забытья. Из открытого люка бил яркий свет и громкий голос Картена:
— Вылезайте, попробуем уйти на восток.
— На вёслах? — недоверчиво проговорил кто-то.
— Да! — рявкнул капитан.
— По таким волнам?! — вскричал Пропид Дуст. — Вёсла поломаем, хозяин.
— Можешь отправляться в Тарар один! — зло отозвался Картен. — А меня ждут дома! И их всех тоже!
И тут же заорал во всю глотку:
— Живее, трюмные крысы! Торопитесь, если хотите добраться до Канакерна!
Ворча и вздыхая, матросы стали выбираться на палубу. Внезапно корабль, вздрогнув от очередной волны, накренился на бок.
— Вулин, шлюхино отродье! — рявкнул разъярённый капитан. — Как рулевое весло держишь,