Лягушка в молоке стр. 610
руками:
— Владыка вод вернул тебе память?
— Да! — довольно улыбнулась девушка, присаживаясь рядом. На этот раз она надела свой обычный костюм: кожаную рубаху и штаны.
— Не зря это случилось именно сегодня! — со значением проговорила аратачка, откладывая в сторону выпотрошенную тушку зайца.
— Почему? — машинально спросила её гостья, уже зная ответ.
— Завтра же такой праздник! — укоризненно покачала головой Снежный Ландыш, вытирая ладони пучком травы.
— Ах, да! — кивнула Фрея, виновато разведя руками. — Извини, совсем забыла.
— Вот когда родишь сыновей, — тяжело вздохнула женщина, глядя куда-то мимо неё. — Тогда будешь ждать день, после которого твой мальчик… станет совсем взрослым.
Нельзя сказать, чтобы эти слова пришлись по вкусу собеседнице, но, воздержавшись от комментариев, она предпочла сменить тему:
— А что будут завтра делать Ловящий Снег и другие "рысята"?
— Доказывать, что достойны называться охотниками племени Детей Рыси, — ещё раз вздохнула аратачка, натягивая заячью шкурку на сложную конструкцию из переплетённых прутьев.
Внимательно слушая подробнейший рассказ о предстоящих завтра мероприятиях, Фрея с горечью думала, что даже та, которую она считала почти подругой, не проявила никакого интереса к её прошлой жизни. Подобное безразличие больно задело девушку.
Возможно она уже научилась владеть своими чувствами, чтобы не показывать обиды, или собеседница просто не обращала внимания на её состояние? В любом случае, расстались они с какой-то "дежурной душевностью". Хотя, возможно, Фрее это только показалось?
Весь остаток дня она холила и лелеяла свою обиду, с болезненным удовольствием поливая её ядовитый цветок самыми неприятными и злыми воспоминаниями.
Отшельник, видимо, уже привыкший к резким сменам настроения, не сделал даже попытки утешить ученицу, или хотя бы выяснить, что с ней происходит? Не удивительно, что девушка легла спать в прескверном настроении. Да и сон не порадовал, с беспощадной жестокостью сорвав последние заскорузлые повязки с ран памяти.
— Тот, что справа? — переспросил пожилой следователь с устало равнодушным лицом. — Крайний?
— Да!
— Вы уверены? Посмотрите внимательно?
— Да! — она так вцепилась в подлокотники кресла, что костяшки побелели.
— Путаешь ты, убогая, — усмехнулся круглолицый пацан лет двадцати. Один из тех, кто стоял у оклеенной обоями стены. — Не знаю я тебя.
— Зато я тебя хорошо помню! — голос девушки задрожал, а глаза заблестели от слёз.
— Уводи, — махнул рукой следователь. — Только истерики нам здесь не хватает!
Затем обратился к двум женщинам, жадными глазами наблюдавшими за происходящим:
— Понятые, все видели?
Соседки закивали, ужасно довольные тем, что теперь будет о чём поговорить.
— Не было меня там! — уже в дверях крикнул пацан. — Чужого на себя не возьму!
— Пшёл! — квадратный полицейский могучей дланью вытолкал его в коридор.
Быстро вошла мама, довольная ещё и тем, что опознание проводили в квартире, и дочери не пришлось тащиться в полицию.
— Вот здесь, — следователь подал девушке протокол. — С моих слов записано верно, и подпись.
Почти не читая, поставив закорючку, та с тревогой попыталась поймать взгляд мужчины в дорогом, но изрядно потёртом костюме.
— Но там ещё трое было!
— Теперь этот подонок всё расскажет! — с мстительной радостью мать гордо скрестила на груди руки. — Если один сидеть не захочет!
— Ведь так? — спросила она следователя.
— Не знаю, — пожал плечами тот, убирая протокол в папку. — Твой приятель его не узнал.
— Что?! — дёрнувшись в кресле, встрепенулась девушка.
— Не узнал, говорю, — буркнул мужчина, поднимая с кресла