Библиотека

Лирика 30-х годов стр. 261

Размер шрифта
-
+
Тема

за плечами

иссык-кульские берега,

ослепительными лучами

озаряемые снега,

и вода небывалой сини,

и высокий простор в груди —

да останется все отныне

далеко, далеко позади!

Все, что сказано между нами,

недосказано что у нас…

…Песня мечется меж горами.

Едет, едет герой Манас.

Перевалы,

   обвалы,

      петли.

Горы встали в свой полный рост.

Он, как сильные люди, приветлив,

он, как сильные люди, прост.

Он здоровается, не знакомясь,

с населеньем своей страны…

Это только играет комуз —

три натянутые струны.

Это только орлиный клёкот,

посвист каменных голубей…

И осталось оно далеко,

счастье этих коротких дней.

Счастье маленькое, как птица,

заблудившаяся в пути.

Горы трудные. Утомится.

Не пробьется. Не долетит.

Как же я без него на свете?

Притаилась я, не дыша…

Но летит неустанный ветер

с перевалов твоих, Тянь-Шань.

Разговаривают по-киргизски

им колеблемые листы.

Опьяняющий, терпкий, близкий,

ветер Азии, это ты!

Долети до московских предместий,

   нагони меня у моста.

Разве счастье стоит на месте?

Разве может оно отстать?

Я мелодии не забыла.

Едет, едет герой Манас…

Наше счастье чудесной силы,

и оно обгоняет нас.

И пока мы с тобою в печали.

Только счастья не прогляди.

Мы-то думали: за плечами,

а оно уже впереди!

И в осеннем бездорожье,

по пустыне,

по вечному льду,

если ты мне помочь не сможешь,

я одна до него дойду!

1713778648_66262fd8d7276.webp

Илья Авраменко

Еще февраль

Еще февраль, а сырость снега

уже зовет в далекий край,

где дым ойротского наслега,

где над водой грачиный грай,

где хвойных лиственниц отрада,

где гор глухое забытье,

где громогласных рек прохлада —

успокоение твое.

Желаньем радостным томимый,

ты устремляешься туда,

где дышит край, тобой любимый,

где в домнах плавится руда,

где из-под почвы черный уголь

взывает блеском слюдяным,

где по ночам седая вьюга

слепит дыханьем ледяным.

И снова — будто был и не был,

как в первый раз, все видишь ты, —

и степь,

и розовое небо,

и Салаирские хребты.

Холодный рассвет

С низин подул осенний холодок…

Рассвет вставал медлительный и хмурый.

Ночных дождей еще сверкал поток.

На дальний плес, на отмелей песок

туман ложился.

   Плыл рыбак понурый

с ночной рыбалки…

      Вдоль по берегам

кусты толпились, налиты росою.

Но птицы не проснулись, птичий  гам

еще дремал…

   Над водной полосою —

в патронах нерастраченную дробь

мы Томью вниз несли, туда, где с нею

в один речной рукав сливалась Обь,

в местах слиянья густо зеленея.

Мы долго шли,

   пока зеленый след

не затерялся в мутных обских водах,

пока на дальней пристани рассвет

не встречен был сигналом парохода.

На глинистых высоких берегах,

спадавших к водам, над волною низкой

он корпусом белел — такой, казалось,

   близкий.

И флаг на нем, родной отчизны флаг,

алел, приподнят…

   Солнце медным диском

из-за вершин кедровых поднялось,

и осветился лес, как подожженный…

На берег молча вышел сонный лось

и у воды склонился, отраженный

в ее прохладной медленной волне…

И вновь тогда я ощутил природу:

я услыхал,

   как в этой тишине

сквозь губы цедит лось продрогший воду.

1713778649_66262fd920f12.webp

Еще февраль

Еще февраль, а сырость снега

уже зовет в далекий край,

где дым ойротского наслега,

где над

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.