Любимая предательница стр. 49
карьере, но ничто не сравнится с чудом зачатия. Она с удовольствием освободит для ребенка место в своей жизни.
– Я хочу отпраздновать это событие, – произнес Рио. – Но тебе нельзя ни алкоголь, ни кофе.
Он снова ее удивил, и она поняла, что любит его еще сильнее. Она улыбнулась, переполняясь счастьем.
– Я буду пить кофе без кофеина.
Рио поморщился – как истинный итальянец, он обожал настоящий кофе.
– Можно отпраздновать иначе, – заметила Элли и слегка опустила ресницы, тайком изучая Рио, которого была готова разглядывать вечно. Его иссиня-черные блестящие на солнце волосы; потрясающие темно-золотистые глаза, пристально смотрящие на нее; его ленивую грацию, с какой он развалился в кресле; рубашку, обтягивающую его широкую грудь; брюки, облегающие его мощные бедра. У нее пересохло во рту.
– Съешьте мороженое, синьора Бенедетти, – сказал он. – Мне нравятся ваши формы.
– Скоро мои формы сильнее округлятся.
Его красивых губ коснулась усмешка.
– Я с нетерпением жду этого, принцесса. Что касается празднования…
– Покатай меня в гондоле? – с энтузиазмом предложила Элли.
Рио выглядел обиженным:
– Ну, это совсем неинтересно. Это забава для туристов.
– Пожалуйста, – настаивала Элли.
И она прокатилась в гондоле по всему Гранд-каналу. Ее тронуло то, что Рио уступил ей. Ему было гораздо спокойнее, когда после он отвел ее в причудливый ювелирный магазин и настоял на покупке изумрудного кулона, чтобы отметить новость о ее беременности. Во время ужина в доме Элли непроизвольно зевнула.
– Тебе надо прилечь, – сказал он.
– Только если ты ляжешь со мной, – негромко ответила Элли.
Смутившись, Рио сверкнул глазами, словно не поверил тому, что слышит. Но он без колебаний поднял Элли со стула и страстно поцеловал ее в губы.
Уложив на кровать, он раздел Элли так осторожно, будто она была драгоценной посылкой, потом неторопливо ее оглядел. После бурной близости он крепко обнял Элли.
– Я думала, ты не любишь объятия, – заметила она.
Рио коснулся ее плоского живота рукой с растопыренными пальцами.
– Я обнимаю своего ребенка, – сказал он.
Элли рассмеялась, чувствуя себя на удивление спокойно. Она рассеянно подняла руку и потрогала изумрудный кулон.
– Сейчас ты можешь рассказать мне о своем дяде, – сообщил ей Рио таким тоном, словно делал ей одолжение.
Элли наморщила нос:
– Джим Диксон? Брат моей матери? Я понимаю, он до сих пор всем говорит, как я его обманула.
– Ты не удивлена? – сказал Рио.
– Джим поносил меня везде, независимо от того, что я говорила ему. Он меня не слушает. Он не хочет правды. Он не ладил с моей матерью, никогда не любил ни Полли, ни меня, но моя бабушка жила за чертой бедности, когда согласилась нас вырастить. Наша мать дала ей кучу денег на наше воспитание. К сожалению, мой дядя всегда возмущался тем, что мы крутимся у него под ногами.
– Расскажи мне о брошке, – нетерпеливо произнес Рио.
– О, известная бриллиантовая брошка, семейная реликвия в течение нескольких поколений и единственный предмет роскоши, которым когда-либо владели Диксоны, – невесело сказала Элли. – Когда я училась на первом курсе медицинского университета, моя бабушка прислала мне письмо. В нем она сообщила мне, будто она гордится тем, что я стану врачом, и хочет, чтобы брошка принадлежала мне. Она отдала мне брошку во время моего следующего приезда домой на выходные. Но я ничего