Библиотека

Любить птичку-ткачика: стр. 89

Размер шрифта
-
+
Тема

целыми днями на роликах и скейтборде, успел слегка состариться, но так и не заметил этого.

Настя не спеша допила свой сок и спросила:

– А вы уверены, что через полтора месяца восемнадцать будет именно… ему, а не… ей?

Лицо Параскевич сделалось пепельно-серым, а нос, казалось, удлинился еще больше. Еще минуты две – и перед Терлеевой окажется современный слегка престарелый Буратино.

– Чего ты хочешь? – проскрипел деревянный голос.

– Я уже говорила: меня интересуют отношения Гелены Короленко и Владимира Цебоева.

– А что я буду иметь с того, если расскажу?

– Деловой подход, – кивнула Настя. – Статьи об… извращенке может не быть в той газете, где служит

мой хороший приятель.

– А где гарантия того, что за нее не возьмется другая, такая же паршивая газетенка, где у тебя нет приятелей?!

– А это зависит от того, что вы сможете рассказать, Олеся. Быть может, Гелена Яновна отзовет свою статью, чтобы самой не попасть в следующую, такую же мало привлекательную.

Параскевич достала из кармана джинсов пачку сигарет. Она оказалась пустой. Олеся резким жестом смяла ее в костлявом кулаке и бросила на стойку вместе с несколькими купюрами и новой пачкой. Потом она со смаком затянулась очередной сигаретой и, выпустив через ноздри две струи дыма, уже не в Настю, а в сторону, сказала:

– И все же мне нужны гарантии.

– Никто вам их не даст, Олеся. Сейчас у вас выбор небольшой: либо на первой странице газеты «Питерлэнд» ваше лицо появляется в соседстве с каким-нибудь отвратительным слоганом о совращении несовершеннолетних, либо…

– Либо что?

– Либо мы с вами пытаемся что-нибудь выжать из того, что вы знаете о Гелене Короленко.

– Гелена… Гелена – она… – Параскевич опять так гнусно выругалась, что Настя смогла только прокряхтеть в ответ нечто маловразумительное, потом тяжело вздохнула и сказала:

– Знаете, Олеся, подобные эпитеты не печатают даже самые низкопробные издания. Нельзя ли просто факты, без изощренного мата?

– Ну… в общем, так: мы тогда все жили в Москве… в том самом доме на Кутузовском, где сейчас «Фрезия». Собственно, квартира, из которой Гелька сделала мастерскую, принадлежала ее отчиму, Юрию Аркадьевичу Цебоеву, известному в Москве адвокату. А я тогда у Юрия Аркадьевича… в общем, убиралась… и вообще… за домом следила. Он хорошо платил. Так вот: Гелькина мать вышла за него замуж, когда самой Гельке было лет семнадцать… Ну и все произошло, как это часто бывает, понимаете?

– Не совсем… – насторожилась Настя.

– В общем, эта Гелька спала и с отчимом, и с сыном его… Вовиком… а мамаша однажды застукала…

– С кем?

– С Юрием Аркадьевичем.

– И что?

– И то, что Аркадьича чуть не посадили за то самое совращение несовершеннолетних. Время было советское… Спасло только то, что он сам в этих кругах вращался и отлично знал все ходы и выходы. Адвокат все же… Но… пришлось и с мамашей Гелькиной развестись, и с Кутузовского съехать, оставив им квартиру. Мне тоже от дома отказали… Я тогда, кстати, в Питер и укатила… к сестре… С ней вместе мы и шить начали… Разве ж я тогда знала, что опять с Гелькой встречусь!

– Ну а что дальше было с адвокатом Цебоевым и его сыном? – Настя решила вернуть разговор в нужное русло.

– Ну… своей бывшей жене с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.