Любить птичку-ткачика: стр. 90
дочкой Юрий Аркадьич отвалил еще и денег – очень приличную сумму.
– А что ж его сын?
– А сын продолжал с Гелькой роман крутить. И тут уж Аркадьич их накрыл. И надо ж такому случиться, что Гельке уже стукнуло восемнадцать, а Вовке – еще нет. Вот-вот должно было стукнуть, но все же не стукнуло! Уж Аркадьич собирался развернуться во всю свою мощь, чтобы, значит, отомстить, но Гелькина мамаша возьми да и отбрось коньки от гипертонического криза на почве всех этих переживаний.
– И что потом?
– А потом Аркадьич решил поженить Гельку с Вовкой, поскольку шикарная квартира на Кутузовском – на Гельке, а папашку Вовкиного жаба душит, и квартиру охота вернуть. И главное, это вполне возможно, если Вовку туда прописать. А молодежь вдруг заартачилась. Как спать вместе – так они – пожалуйста, а как жениться – ни в какую!
– Так и не удалось их уговорить хотя бы на фиктивный брак?
– Еще как удалось! Уж не знаю, какие аргументы Аркадьич пустил в ход, а только Гелька, похоже, замужем за Цебоевым и по сей день.
– Как? – оторопела Настя. – У Гелены же фамилия Сергея Короленко! У них дочь!
– Эта дочь – вообще не знаю от кого, – расхохоталась Параскевич. – Есть у Гельки еще какой-то хмырь. Она дама любвеобильная.
– А скажите, пожалуйста, Олеся, как сейчас относятся друг к другу Гелена и Цебоев?
– Конечно, отвратительно. Их связывают не очень приятные воспоминания и, возможно, до сих пор тайный брак.
– То есть получается, что Цебоев не может жениться, если его брак с Геленой до сих пор не расторгнут?
– Вот уж это мне неизвестно. Гелька ведь каким-то образом заделалась Короленко! Может, и Вовка знает, как обойти преграду, если она, конечно, еще существует. Он ведь по папашкиной линии пошел – тоже какой-то юрист. В общем, они мне не докладывали, развелись или нет.
– Ну… все в общих чертах… ясно, – удовлетворенно сказала Настя. – Благодарю вас,
Олеся, за информацию.
– Как говорится, одной благодарностью сыт не будешь, – буркнула Параскевич и потянулась за новой сигаретой.
– Вы слишком много курите, – поморщилась Настя.
– Не твое дело. Лучше скажи, могу я надеяться, что эта ваша мерзопакостная газетенка «Питерлэнд» оставит меня в покое? У меня уже билет на ночной поезд в Москву!
– Я сделаю все от меня зависящее, Олеся. Можете не сомневаться.
– Слушай, журналистка! – Параскевич опять уцепилась своими твердыми пальцами в Настино плечо. – Я перед тобой чуть не наизнанку вывернулась. Может, скажешь, какой у тебя в этом деле интерес?
– Зачем вам?
– А затем, что я смогу хотя бы предположить, на что мне надеяться.
– Я скажу так: мне очень нужно, чтобы Владимир Юрьевич Цебоев смог жениться на… одной женщине. Когда он на ней женится, я, возможно, смогу выйти замуж за того, кто влюблен… в женщину Цебоева.
– Слушай, мне ведь плевать на тебя и Вовкиных баб! Какое отношение вы все имеете к статье обо мне? Как-то все это не вяжется… друг с другом…
– Вяжется, Олеся, еще как вяжется… – Настя очередной раз вывернулась из ее цепких пальцев. – Если Гелена Яновна является женой двух мужчин одновременно, да еще и третий мужичок где-то путается, то ей лучше всего закрыть рот на предмет чужих, уж простите, извращений…
– То