Люблю, убью, умру... стр. 123
выхода.— Разве только смерть вас может разлучить? Так сказать, развести по разные стороны барьера? — говорил он. — Наверняка должны быть другие способы распрощаться с Евдокией Кирилловной.— Какие же? Других способов нет! Убить ее? Нет, не смогу… Я даже естественной смерти не могу ей желать, ибо люблю ее. Ненавижу и люблю! Что еще? Даже если уехать куда-нибудь в Южную Америку, в непролазные дебри Амазонии, где свирепствует жестокая лихорадка…— А что, неплохой выход! — подхватывал Илья Лаврентьевич. — Хотя вовсе не обязательно в непролазные дебри, где лихорадка. В мире есть много куда более приличных мест, хотя и не менее удаленных! Да вот, пожалте, — поезжайте в Казань, у меня там шурин живет. Уж в Казани вы ни за что свою Евдокию Кирилловну не встретите…— Нет! — отрывисто возражал Андрей. — Она и там может появиться.— Господи, да каким же образом? Она ведь салонная барышня, утонченное существо, ей дорога в столицу, в Париж…— Вы забываете, дорогой Илья Лаврентьевич, что Дуся — актриса. В Казани она вполне может появиться с летними гастролями. Да опять же, не в том дело! Вот, возьмите, например, это солнце… или луну!— Очень хорошо, возьмем луну, — покорно соглашался Самойленко.— Или ветер, что сегодня гуляет в нашем саду… Все одно. Что в этой части земли, что в другой… Можно уехать на другой конец света, где бананы и пальмы, но рано или поздно в лицо дунет тот же ветер, которым дышала она, над головой будет плыть луна, на которую в данный момент, быть может, смотрит она… Везде точки соприкосновения, везде ее присутствие!— Да это поэзия!— А я и есть поэт. Написал множество стихотворений в ее честь…— Послушайте, голубчик, давайте еще что-нибудь придумаем, чтобы без ветра и без луны…Они говорили много, долго и горячо, и в конце концов Андрей сам стал искать способ избавиться от наваждения, столь долго его терзавшего.— Можно ли уйти, не уходя? — однажды сказал он Самойленко. — Можно. Нужна другая жизнь… Совсем, совсем другая! С другими людьми.— Вот именно! — радостно согласился Илья Лаврентьевич. — Вам надо жениться на какой-нибудь милой девушке…Андрей нахмурился — такая идея еще не приходила ему в голову. И в первый момент она показалась ему невозможной и даже невыносимой, но потом он как будто смирился с ней и даже нашел в ней какую-то прелесть.— Пожалуй, действительно надо жениться. Я бы любил ее… Правда, связанный священными узами брака, я бы непременно любил свою жену! И профессию надо избрать какую-нибудь такую, чтобы нельзя мне было смотреть на других женщин, чтобы вспоминать о Дусе было преступлением…Таких профессий Илья Лаврентьевич не знал, но, глядя на вдохновенное лицо своего молодого друга, понял, что у того есть некий план.— Таня Ольшанская… — мечтательно пробормотал Андрей. — Я бы мог сделать ее счастливой. Господи, да я из своего несчастья могу сделать счастливым другого человека! И я перестал бы даже думать о Дусе, ибо думать о другой женщине, когда рядом преданная тебе жена, — преступление…Через три дня на аллеях клиники появилась посетительница. Ее сопровождал Илья Лаврентьевич.— Вот увидите, он очень вам обрадуется… — сказал он, когда они уже приблизились к той лавке, на которой сидел Андрей и с выражением светлой, рассеянной грусти читал какую-то книгу. — Он столько говорил о вас…— Не надо, — прервала его посетительница. — Я сама все время думала о нем.
Переход на страницу