Люблю, убью, умру... стр. 13
Зинаида Александровна была особенно прекрасна в образе Феи грядущего. Было шумно и весело, но после боя часов, ознаменовавших, что Новый год и новый век наступили, Зинаиде Александровне нестерпимо захотелось побыть хоть минуту наедине со своими мужем, чтобы сказать тому слова любви и признания, которые теснились У нее в груди.Разгоряченные танцем, они выскочили на открытый балкон. Ночную Москву освещала праздничная иллюминация, где-то вдали трещали и брызгали разноцветными искрами фейерверки, падал снег, и было так хорошо, что Зинаида Александровна довольно надолго растянула свою поздравительную речь.— Милая, я тебе очень благодарен, — признательно ответил Дмитрий Петрович и нежно поцеловал руку своей супруги. — Я тоже надеюсь, что век двадцатый окажется счастливым для нас и для всех прочих… Я буду любить тебя еще сильнее, хотя сильнее, кажется, уже невозможно.— Милый мой, — прослезилась Зинаида Александровна и стряхнула с шевелюры Дмитрия Петровича несколько снежинок. — Ты прав — сильнее уже невозможно. Я буду счастлива и половиной того, чего у меня уже было…Они вернулись в общую залу и продолжили веселье.На следующее утро Дмитрий Петрович почувствовал себя нехорошо. Он весь день провел дома, отложив визиты, кутался в стеганый атласный халат и немного капризничал, требуя себе то горячего чая с лимоном, то водки с перцем. Зинаида Александровна удовлетворяла все прихоти своего простуженного мужа, называла его «мой медвежонок», кутала его ноги в теплый плед и смущенно ругала себя за вчерашнюю неосмотрительность.— Знаешь, это я виновата, — говорила она. — Не стоило нам выходить на балкон — все-таки ты был разгорячен после танцев…— Пустое, пройдет, — отмахивался Дмитрий Петрович. — Обычный насморк, не стоит тревожиться…На следующий день он уже не шутил, и не капризничал, и с постели не вставал,. Похоже, простуда взяла свое. На третий день был приглашен известный профессор Шредер. Зинаида Александровна уже начала беспокоиться и два раза принималась плакать, запершись у себя в спальне. Впрочем, Шредер ничего опасного не нашел и заметил, что по городу ходит инфлюэнца.— Здоровье у вашего мужа крепкое, он легко перенесет эту простуд)), — сказал он. — Но понаблюдать надо…Шредер был и на второй день, и на третий. И каждый день его лицо становилось все недовольнее, словно Дмитрий Петрович разочаровывал его сильнее и сильнее. Через пять дней созвали консилиум, и убитой горем Зинаиде Александровне было объявлено, что у ее мужа простуда осложнилась крупозным воспалением легких…Она не отходила от мужа, не спала и не ела почти, каждая минута ее была посвящена непрерывной неумолчной молитве о его здравии, но бог словно не слышал ее.К концу второй недели нового столетия Дмитрий Петрович умер.Это было столь внезапно и несправедливо, что Зинаида Александровна как будто помешалась. Она вдруг представила свои дни без мужа, без его любви и обожания, без забот о нем, она представила, каким невыносимым и бессмысленным будет ее жизнь без него, и наказание показалось ей страшнее преступления.Тогда она, всю жизнь считавшая себя православной христианкой, взяла из стола мужа пистолет и выстрелила себе в сердце. Тело Дмитрия Петровича не успело еще остыть, когда Зинаида Александровна была тоже мертва.Это были страшные для Андрюши дни — в доме стояло два гроба, в один миг он лишился обоих родителей.Участие в судьбе осиротевшего отрока принял Кирилл Романович Померанцев, известный театральный деятель, близкий друг покойного адвоката. Он взял
Переход на страницу