Люблю, убью, умру... стр. 15
нет, ты… ты теперь как брат мне!Она хотела еще что-то сказать, но не смогла. Впрочем, он понял ее порыв — почти все, кто видел его после ужасной трагедии, произошедшей недавно, обращались к нему с подобным выражением на лице.— Андрей, я для вас… я для тебя все что хочешь…Она не выдержала, бросилась к нему на шею. Слегка нагнувшись, Андрей позволил себя обнять. Руки у нее были ледяные, а щеки горели точно огонь.— Дуся? Очень ждали… я тоже рад.В комнату заглянул Кирилл Романович.— Познакомились, да? Ну и славненько! Дуняша, как там чай?Дуся прошептала Андрею на ухо:— Мы ведь будем дружить? Мы подружимся навсегда, до самой смерти… У меня есть Майн Рид и еще Фенимор Купер… Ты любишь про индейцев читать? Все мальчики любят!— Люблю, — покорно сказал Андрей. Порыв девочки ничуть не покоробил его, даже более того — он печально умилился ее сочувствию и даже мысленно поклялся себе, что никогда и ничем не обидит ее.Они пошли пить чай, Дуся рассказывала о своем путешествии к тетке, время от времени обращая к Андрею свой пронзительный взор, и он едва заметно улыбался в ответ.Вечером, ложась спать, он впервые после смерти родителей вдруг ощутил себя если не счастливым, то по крайней мере не несчастным, словно лучик солнца, увиденный им перед закатом, остался в его сердце навсегда. «Это все Дуся, — подумал он, засыпая. — Дуся — хорошая…»Прошлое медленно таяло вдали, делаясь призрачным, а Дуся становилась реальностью. Они очень подружились.Потом была Масленица, после нее — Великий пост. Дни текли скромно и тихо. На Пасху Москва преобразилась… Тогда Андрей впервые поцеловал младшую Померанцеву, поцеловал чистым братским поцелуем, и слова «Христос воскресе» обрели новый смысл. Христос действительно воскрес, потому что Андрей увидел его везде. Любой предмет или явление окружающего несли в себе свет и тихую радость.Они ходили в разные гимназии, но по вечерам всегда собирались вместе, Андрей помогал Дусе делать дамашние задания. Дуся не была сильна в точных науках, а дроби для нее вообще являлись тайной о семи печатях…Он сопровождал ее к Любочке Астаховой, жившей на Воздвиженке. Любочка была Душной подругой, они учились вместе и вместе, стыдясь и скрывая свое занятие, играли в куклы. Андрей в это время сражался в шахматы сЛюбочкиным братом Борей, гимназистом младших классов.Иногда Померанцев брал Дусю и Андрея к себе в театр, в театре все было странно и не по-настоящему, пахло как-то необычно — гримом и пыльным занавесом, в полутемных закоулках за сценой прятались бутафорские колонны. Особенно интересны были репетиции, когда режиссер кричал на актеров, добиваясь достоверности в поведении.— Ну, Дусенъка, актрисой будешь? — не раз спрашивали ее в театре знакомые отца, на что она, надув щеки, отвечала туманно, что еще не решила.У нее были две заветные мечты — стать великой путешественницей, как Кортес или Васко Нуньес Балъбоа, или прославиться как знаменитый ученый. Правда, в какой именно области, она тоже еще не решила.Но в домашних спектаклях она играла, и играла очень мило, — у нее были способности к перевоплощению, и она даже умела плакать, если того требовала роль.В начале лета Мария Ивановна увезла детей на дачу (у Померанцевых было небольшое имение под Москвой, называвшееся Березки), а глава семейства отправился на гастроли со своим театром.В Березках имелись
Переход на страницу