Люблю, убью, умру... стр. 135
любая женщина, даже в наш век феминизации, боится одиночества. От века создано, чтобы мужчина был рядом с женщиной. Чем плох я? Я всем тебе подхожу, я буду лучше, чем другие…
— Одиночества я не боюсь, и официальная регистрация в наше время уже устарела. Неактуально.
— Ох, Лис, какая ты упрямая… — Он еще пощелкал кнопочками в своей записной книжке. — Пункт четвертый…
— Третий.
— Господи, ты откровенно издеваешься… — вздохнул Денис, однако терпеливо продолжил: — Лис, ты хочешь детей? Мы, правда, никогда этот вопрос не обсуждали… Но отчего же не поговорить на такую важную тему.
— Хочу, — честно сказала я.
— Сколько?
— Ну, одного, двух… Лучше двух.
— Лис, я буду хорошим отцом. — Голос его дрогнул. — Или ты считаешь, что отец детям не нужен — их можно вырастить и воспитать без мужчины, на оставшиеся от сейлов и мандаринов деньги?
— Хорошо, без отца нельзя… Но Саша тоже был бы хорошим отцом. И он не нищий, каким ты его пытаешься представить, — спокойно произнесла я.
По счастью, Денис не стал на сей раз бурно реагировать на ненавистное имя — он просто поморгал глазами, осознавая услышанное, а потом с легкой иронией ответил:
— Да, он не нищий. Он, по нашим российским нормам, человек с вполне
средним достатком — судя по тому, что я о нем знаю. Но, пойми, Лис, жизнь полна неожиданностей! Вдруг, не дай бог, кто-то из твоих детей заболеет и понадобится срочное лечение за границей… У него хватит средств на это?
— Ну что ты про всякие ужасы! — рассердилась я. — Если понадобится операция за полмиллиона долларов, ты тоже себе не сможешь ее позволить.
— Ладно, и правда, все относительно… — Он защелкнул книжку, посмотрел на меня блестящими глазами. — Не будем. Глупый разговор. Но я о другом…
— О чем?
— Лис, твоего Сашу уже не вернешь… — тихо произнес Денис. — Забудь о нем, как бы тяжело это ни было. Думай о будущем — ведь твоя жизнь еще не кончена, все впереди…
Думать о будущем в данный момент я не могла и не хотела, но, чтобы отвязаться от Дениса, сказала:
— Хорошо, я подумаю.
— Долго? Сколько ты будешь думать?
— Денис, если ты опять начнешь на меня давить, я вообще перестану с тобой говорить…
— Хорошо-хорошо! — Поднял он руки, сдаваясь. — Думай, сколько тебе надо. Кстати, об ангелах…
— Тебя так заинтересовала эта тема?
— А что, ты думаешь, я только презренную цифирь признаю, дебет-кредит? Я тоже вспомнил кое-что на эту тему. Есть такой певец Павел Кашин, слышала?
— Да, кажется… он талантливый.
— И у него есть песенка… Я ее не помню наизусть, но там есть такие слова: «Я совсем не понят вами, мой любезный бледный ангел, мне без вас, увы, никак..» И что-то там еще такое — декадентское…
— Это ты к чему?
— Это я к тому, что ангелы еще не вымерли. Они есть и сейчас. Особенно бледные…
Он улыбнулся и поцеловал мою руку — с какой-то странной, загадочной, торжествующей улыбкой.
Снизу раздался удар гонга. Пеньков сообщал, что обед на столе.
В этот день, вечером, мы уезжали в Москву.
Пеньков и Денис возились, собирая какие-то вещи. Я вышла на крыльцо раньше их, чтобы проститься с лесом. Я могла сколько угодно сердиться на