Библиотека

Люблю, убью, умру... стр. 136

Размер шрифта
-
+
Тема

Дениса, на дом, который на некоторое время превратился в мою тюрьму, но лес тут был ни при чем.

Ели стояли белые, другие деревья — лес тут смешанный — своими ветвями, тоже глазурованными снегом, образовывали сложный узор, в котором читались причудливые фигуры и буквы — снежная пентаграмма, символ, который невозможно расшифровать.

«Почему так получилось? — подумала я. — Странная жизнь… Я могла не открывать в тот раз дверь, не пускать Дениса к себе в дом. Сейчас все было бы по-другому. Я провела бы это время с Сашей, тоже в саду. У Нины Ивановны. Это называлось бы медовый месяц…»

Но эти мысли не вызвали во мне никаких ответных чувств. То ли во мне все уже умерло, то ли действительно без Саши можно жить.

Подумаешь, вполне обычная, житейская история — расстроилась чья-то свадьба. Ну и что? Еще ведь не Армагеддон… Человек — существо гибкое, мобильное, природа создала его таким образом, что он приспособился подстраиваться под окружающий мир, под обстоятельства, в которые он попадает. Страдание никогда не длится долго, и радость тоже не бывает бесконечной. Ко всему можно привыкнуть и во всем найти положительные стороны…

Подул ветер, и с крыши на меня обрушился небольшой снежный вихрь, который приятно обжег лицо холодом.

Я сняла перчатку и протянула руку вперед. На ладонь упало несколько снежинок. Они почему-то не таяли…

— Замерзнете, Лизавета Аркадьевна, — сказал Пеньков, появившись откуда-то из-за моей спины, нагруженный сумками и свертками.

— Нет, не холодно.

Мы помолчали, стоя посреди снежного вихря, бьющего с крыши, — наверное, тем самым Рома выражал свою солидарность со мной.

— Уже февраль, — через некоторое время, прокашлявшись, робко проскрипел он. — Время-то как быстро летит!

— Ага…

Мы опять помолчали, глядя на заснеженный лес. Типично русская зимняя тоска. Когда два человека неподвижно глядят на снег и думают о быстротечности сущего…

— Пень, ты чего? — выскочил на крыльцо Денис в пальто нараспашку. Снежинки сединой накрыли его темные волосы, упали на длинные ресницы. — Я же сказал — тащи вещи к машине…

Саша никогда меня не простит. Никто бы не простил такое. Никто бы не поверил… Это правильно. Только я, сумасшедшая, могу прощать и верить, потому что такой у меня комплекс из детства.

— Лис, идем, — обхватил меня за плечи Денис. — Поедем, красотка, кататься!

* * *

— Это невероятно! — Аглая неслась ко мне навстречу по длинному институтскому коридору на всех парах, черный бант за ее ушами метался из стороны в сторону, точно грива у иноходца. — Я не понимаю… Никто ничего не понимает…

— Чего? — спокойно спросила

я, заходя на кафедру.

Лаборантка Вика, тоненькая девочка-старшекурсница, покраснев, поздоровалась с нами и вышла из комнаты.

Аглая за ее спиной торопливо захлопнула дверь.

— Ну? — спросила она, раздувая ноздри, отчего очки на ее переносице опасно двинулись вниз.

— Что — ну? — спросила я, вешая пальто в шкаф.

— Рассказывай! До начала лекций еще пятнадцать минут.

— Да чего тут рассказывать… — уныло пробормотала я, садясь на подоконник.

— Хорошенькое дело! Я, может, подарок купила, жду, чтобы поздравить дорогую подругу с днем бракосочетания, костюм Леонида Ивановича отдала в итальянскую химчистку — бешеные деньги, между прочем… Если б знала, как оно все обернется, сама бы постирала!

— Такие дела…

— Ты сбежала с собственной свадьбы! Ты

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.