Люблю, убью, умру... стр. 23
Первые два ряда слушали, открыв рот. Особенно девушки. Одна даже строчила в тетрадке с фантастической скоростью — судя по всему, записывала за мной стихотворение Иннокентия Анненского.
Звонок, как всегда, прозвенел некстати — на лицах многих отразилось некоторое разочарование — они готовы были еще слушать.
Ко мне подскочила девчонка с первой парты:
— Елизавета Аркадьевна, вы будете темы курсовых раздавать? Если да, то у меня к вам вопрос…
— Господи, милочка, семестр только начался… Не слишком ли рано?
— Нет, не рано. Дайте библиографический материал по следующим темам…
Она задавала мне вопросы довольно долго, пока в аудиторию не вошла Аглая.
— Лиза, ты освободилась?
— Теперь да, — сказала я, когда дотошная студентка упорхнула.
Аглая окинула взглядом пустую аудиторию и закрыла за собой дверь.
— А теперь признавайся, что происходит. Ты думаешь, я слепая? Вот уже несколько дней ты ходишь сама не своя, как будто у тебя кто-то умер…
— Да что ты, никто не умер!
Я стояла за кафедрой и складывала бумаги в папку. За распахнутыми окнами шумели машины, переговаривались, смеялись студенты в сквере — только что закончилась последняя лекция.
— А что с твоей научной работой? Викентий говорил, что дал тебе какой-то адрес…
— Да, я туда ездила дней десять назад. Рукописи, письма… Очень интересный материал. — Я замялась —
рассказать ей или нет? Все-таки мы с ней не настолько были близкие подруги. А язык мой сам решил за меня: — И там со мной приключилась интересная история. Мне кажется, я влюбилась. Одной звезды я повторяю имя…
— Та-ак… — выдохнула Аглая. Потом села на стол прямо передо мной и заерзала, устраиваясь поудобнее. — Кто он?
— Да неважно… Ничего не важно. Мы, наверное, больше никогда не встретимся. — Я постаралась улыбнуться, но у меня не очень получилось. — Было бы глупо, если бы из-за одной ночи, проведенной вместе, я строила какие-то невероятные прогнозы…
Ну вот, сама не заметила, как проговорилась! Глаза Аглаи за толстыми стеклами очков стали совсем огромными.
— Ты провела с ним ночь? Приехала — и сразу же отдалась?
— Такое впечатление, будто ты преподаешь не грамматику, а сексопатологию…
Делать нечего — пришлось ей все рассказать.
— Так ты думаешь, это любовь? — После моего рассказа задумалась она, посасывая дужку очков. — Нет, дорогая, все гораздо прозаичнее. И объясняется просто — ты уже целый год одна и потому от безысходности бросилась на первого встречного, а он оказался человеком с сомнительной репутацией… Ты сказала, он в кафе поет?
— В клубе или ресторане…
— Какая разница, хрен редьки не слаще — в злачном месте, короче… И не имеет никакого значения, что он правнук какого-то там писателя, одно другому не мешает! Я тебе признаюсь — еще до знакомства с Леонидом Ивановичем в моей жизни был такой случай…
— Ты будешь рассказывать мне историю пятнадцатилетней давности?
— Да, а что? Я все очень хорошо помню, как будто это было вчера…
— Аглаша, чужой опыт бесполезен, каждый раз история повторяется по-новому! Ты меня спросила, отчего я не в себе, я тебе ответила — я влюбилась.
— Кажется, влюбилась, — поправила она многозначительно. — Ты сказала — «кажется»! Как его зовут?
— Александр.
— А выглядит он как? Нет, ты не думай, это не праздное любопытство, я пытаюсь составить для себя его