Люблю, убью, умру... стр. 27
которым я буду вместе до конца жизни? Может быть, он — моя судьба?»
— А кофе в постель? — строго спросила я. — Приличные люди в это время подают кофе в постель!
— Что? — встрепенулся Саша. — Ах, ну да… сейчас я встану… Где у тебя кофе?
Не надо никакого кофе! — засмеялась я, обнимая его. — Я пошутила… Если честно, я не очень-то и люблю его…
— Кстати, я тоже, — оживился он. — Правда, иногда позволяю себе чашечку.
— Растворимого?
— Да, чашечку растворимого.
— Мне сегодня на работу идти ко второй паре, так что время у меня есть, — важно произнесла я, выскальзывая из его рук. — Я, пожалуй, приготовлю тебе завтрак.
— О, это было бы здорово! — с энтузиазмом воскликнул он. — Признаюсь, я по утрам всегда почему-то голодный.
— Бывает… А ты, наверное, маменькин сынок? — спросила я. — Привык, чтобы за тобой ухаживали, да? Кормили, гладили рубашки…
— Да, конечно!.. Но зато я умею быть очень благодарным…
Мы болтали — полушутя, полусерьезно, потом переместились на кухню, где я вплотную занялась приготовлением завтрака. Не мудрствуя лукаво, я соорудила настоящую глазунью: желтки были глазами, а нос, рот и брови я нарисовала на яичнице кетчупом.
— Боже, это же настоящий шедевр! — восхитился Саша. — Даже есть жалко… Господи, какая досада, что я не захватил с собой фотоаппарат…
— Зачем тебе фотоаппарат?
— Я бы сначала сфотографировал яичницу, на память… Первое блюдо, которое приготовила мне моя девушка. Память на всю жизнь! Я не слишком сентиментален?
— Как сказать… а что, разве я твоя девушка? — с невинным видом спросила я.
— А разве нет? — насупился он. — Кстати, а ты что будешь есть?
— Вот, йогурт в стаканчике и апельсин…
— И все? — ужаснулся он. — Теперь понятно, почему ты так и не выросла!
— Ты что, хочешь сказать, что я лилипутка?
— Нет, ты — ми-ни-а-тюр-ная. Ты такая хорошенькая… — Он вдруг забыл о глазунье и полез обниматься. — А тебе обязательно идти на работу?
— Саша!
Потом он отвез меня на работу.
А вечером встретил…
Мы были почти неразлучны, и я с некоторым удивлением прислушивалась к себе. Я совсем не уставала от непрерывного общения с Сашей. Не раз в своей прошлой жизни я слышала, что я эмоционально холодна и вечно соблюдаю некую дистанцию, словно храню в своей душе бог весть какие важные тайны. Только никаких тайн и в помине не было! Многажды упрекали меня в стремлении к одиночеству — а что поделать, мне надо было хоть иногда, хоть ненадолго побыть одной.
Но сейчас ничего этого не было. Я скучала по Саше, даже если мы расставались только до вечера. Я все время стремилась к нему — он был теплый, милый, мягкий, его хотелось ласкать и гладить, словно плюшевую игрушку…
— Послушай, я все хотел спросить тебя… — однажды сказал он, находясь у меня дома. — Ты что, совсем одна?
— О чем ты?
— Ну, я все смотрю, как ты живешь… ни одной фотографии нигде… У тебя что, ни одного даже самого завалящего родственника нет? Какого-нибудь там двоюродного дяди или троюродной племянницы…
— Представь себе, нет, — вздохнула я полушутя. — Сиротинушка я горемычная…
Нет-нет! — тут же ринулся он в атаку. — Ты не одна! Я буду тебе за всех родственников сразу… Я тебе не говорил?
— Что?
— Что я люблю тебя…