Люблю, убью, умру... стр. 41
твой голос юный звенел динь-динь-динь, динь-динь-динь — о любви сладко пел…»
Когда он допел романс до конца и перестала звенеть последняя струна, зал мгновенно разразился аплодисментами. Та пожилая дама, прижимая к груди свои цветы, побежала к сцене.
Я тоже хлопала. И смеялась, сама не замечая того, что по лицу у меня текут слезы…
Раскланявшись, Саша ушел за кулисы, а сцена закрутилась вокруг своей оси, отчего рояль оказался на заднем плане. Под луч прожектора выскочили два клоуна в пестрых трико и принялись откалывать всякие штуки. Их номер выглядел довольно уморительно, но после Сашиного пения мои глаза на них не хотели смотреть.
Он вдруг появился со стороны зала, уже в обычном костюме, страшно взволнованный и улыбающийся.
— Ну, что? — нетерпеливо спросил он. — Тебе понравилось?
— Ах, Саша — более чем!
— А это что? — с удивлением произнес он и провел ладонью у меня по щеке. — Слезы?!
— Ты замечательно поешь. И вообще…
Саша выглядел очень довольным. Сел напротив, покачал головой.
— Но ты не ешь совсем! — с осуждением произнес он. — Ай-ай-ай, что скажет Мишель… Мишель — это наш повар, из самого города Парижа… Я заказал ему для тебя самые лучшие блюда, он так старался…
— Я сейчас все съем. — Я торопливо придвинула к себе блюдо. — Нет, правда, пока ты был на сцене, мне просто кусок в горло не лез, а вот теперь я чувствую себя голодной.
Саша принялся мне объяснять, что именно я пробую, но мне было все равно — я все еще была под впечатлением его голоса.
— А это кто? — кивнула я на сцену.
— Это Бим и Бом. Кстати, они муж и жена. Коля и Оля Арутюновы.
— Вот бы не подумала, что один из клоунов женщина…
— А ты присмотрись…
— Да, вон тот, в рыжем парике, — какой-то особенно пластичный, гибкий… Это Оля?
Саша засмеялся, ничего не ответил.
— Да, вот еще что… — строго нахмурилась я. — Что ты такое
наболтал тут обо мне, что на меня все таращатся?
— Я? Да ничего особенного, просто сказал, что моя девушка придет…
Мы говорили о всяких пустяках. Потом я спохватилась:
— Саша, я же не сказала тебе самого главного! У меня эта мысль сидела в голове с самого начала сегодняшнего вечера…
— Что такое? — перебив меня, взволнованно спросил он.
— А чего ты так испугался? — улыбнулась я.
— Н-ну… — немного смущенно пробормотал он. А потом поднял глаза и очень серьезно произнес: — Ладно, скажу честно — испугался, что сейчас ты мне скажешь, что мы не сможем больше встречаться. Что-нибудь вроде того, что я тебе надоел и что мы с тобой не пара…
— Господи, Саша! Ты настоящий талант, ты артист, как ты можешь так.. Но ты почти угадал — я хотела сказать, что ты достоин большего.
— В каком смысле?
— Я имела в виду, что клуб этот, конечно, замечательный, и сразу видно, все тебя тут любят, и даже поклонники тут у тебя есть, но… Тебе надо на большую сцену. Большой зал, сопровождение оркестра, гастроли…
Саша пожал плечами:
— Не знаю, чем зал какой-нибудь лучше моего клуба. И вообще, я с детства ненавижу те помпезные заведения, которые ты так превозносишь, — все сидят в креслах и старательно слушают. Некоторые даже засыпают