Люблю, убью, умру... стр. 42
от чрезмерной старательности… Я не люблю, когда тужатся. Все должно быть легко и просто, и даже немного несерьезно.
— Как здесь?
— Да, как здесь. Проголодался — поел. А надоело слушать — так ушел, не боясь, что на тебя зашикают со всех сторон.
— Ты настоящий сфинкс… — с изумлением пробормотала я.
— Кто?
— Сфинкс. Загадочное существо.
— Надеюсь, это комплимент… И потом — каким бы я стал после всяких гастролей? Если бы у меня было то, что люди называют настоящей славой, я бы не нашел тебя. Ты бы не пробилась ко мне сквозь толпу поклонниц…
— Ну, спасибо… — буркнула я.
— Или же я был бы непризнанным гением — что еще хуже… Слава — вещь коварная, она не дается в руки просто так. Даже тогда, когда есть все предпосылки. Я бы наверняка пил и ныл, что мне мешают другие выскочки от искусства… Точно тогда бы я тебя либо не нашел, либо потерял.
Саша смял салфетку, отбросил ее от себя подальше и хмуро спросил:
— Но ты не сказала — ты меня не бросишь?
— Не брошу. — Кончиками пальцев я погладила его по щеке, а он изловчился и поцеловал мою ладонь. — С чего ты вдруг стал сомневаться во мне? На самом деле мне все равно, где ты поешь свои песни. Я знаю, что ты замечательный… Я бы любила тебя, даже если б у тебя вообще не было голоса. Даже если б ты вообще работал кочегаром в котельной!
Он заразительно засмеялся, и я вслед за ним.
— Ну, спасибо, утешила!..
Нет, правда, я бы никогда тебя не бросила по своей воле… Ну, разве только если бы ты нашел более симпатичную девушку. Я очень ревнивая — помни об этом…
— А уж я какой ревнивый!..
Со всеми яствами, которые были на столе, я так и не смогла справиться — пришлось Саше мне помочь. Мы вместе допили шампанское, а потом заглянули на кухню, чтобы поблагодарить Мишеля. И Мишель, егозливый француз с бородкой клинышком и блестящими глазами, долго тряс мне руку и лопотал что-то на смеси русского и французского. Я, в свою очередь, сообщила ему, что испытала ни с чем не сравнимое удовольствие, когда пробовала пирожные, сотворенные его руками…
Затем мы с Сашей отправились в крошечную гримерку к Биму и Бому, которые к тому моменту закончили свое выступление, и выпили с ними по рюмочке армянского коньяка. Оля без грима оказалась атлетически сложенной блондинкой скандинавского типа, а Коля — нежным черноволосым юношей с печальной улыбкой. Кажется, когда они были в клоунских костюмах, я все-таки ошиблась, пытаясь определить, кто из клоунов Оля.
Потом все, и даже Саша, куда-то убежали («айн момент, уно моменто!»), и я осталась на какое-то время одна. Заглянул Альберт.
— Саша велел посидеть с вами немного, чтобы вы не соскучились, Лиза…
— Конечно, посидите со мной, — обрадовалась я. — А то как-то…
— Что, правда скучно?
— Нет, как-то непривычно. Я не ожидала…
— Вам не понравился наш клуб? — Альберт явно напрашивался на комплимент.
О, что вы! Здесь очень уютно, и кухня превосходная… Я просто не могу прийти в себя после Сашиного выступления. Мне кажется, он настоящий талант!
— Безусловно! — энергично закивал Альберт своей массивной башкой, чем вдруг очень мне