Люблю, убью, умру... стр. 52
него еще мастерская была в самом центре!
«Выходит, на самом деле я Елизавета Геннадьевна Брусникина, — зачарованно подумала я. — Господи, неисповедимы пути твои… Может быть, мой отец даже не знает о моем существовании! Обрадуется ли он мне, когда я найду его? Надеюсь, что да. Ведь мне ничего от него не нужно…»
— Почему они расстались? — спросила я Алису, заканчивая разговор.
— Кто? Гена и твоя мама? Поссорились. Она на него обиделась.
* * *Я чувствовала: мне непременно надо найти своего отца. Тем более — после ужасной истории с Аркадием Елисеевичем Синицыным! В этот раз, я была уверена, никаких эксцессов произойти не должно. Во второй раз мне не придется запираться в темной ванной комнате — хотя бы потому, что дважды в одну воронку снаряды не падают. Мой настоящий отец — тонкий, интеллигентный человек. Художник!
Я бросилась искать его на следующий день после того, как побывала у Алисы, не хотелось откладывать дело в долгий ящик.
Был ноябрьский дождливый вечер — темный и холодный. Какая-то неведомая сила вытолкнула меня из теплого уюта квартиры под противный и нескончаемый дождь. В метро все хлюпали носами и трясли мокрыми зонтиками — не самое лучшее время для прогулок, но меня это мало трогало.
Адрес указывал на один из переулков возле Бульварного кольца. Первоначально я обрадовалась, что не придется ехать далеко, на «спальную» столичную окраину, но потом поняла, что рано обрадовалась-, по переулочкам-то транспорт не ходит. Пришлось долго идти по мокрому бульвару, потом по многочисленным кривым и узким улочкам, сворачивая то вправо, то влево…
Некоторые старинные московские уголки бывают столь неожиданно безлюдны, что в них страшно заглядывать. Очень мало осталось таких мест, но пока они есть. Через годик-другой и здесь наведут порядок — снесут низенькие домишки с узкими окнами, поставят вереницей сверкающие стеклом банки и офисы, откроют рестораны и непременно — чистенькие аптеки, налепят золотых вывесок, а у мраморных лесенок займут свое место серебристые плевательницы и грозные охранники в черном… Хорошо это или плохо? Москва меняется. На смену Москве уютной, патриархальной приходит Москва двадцать первого века.
Я долго шла по узкой пустой улице, потом оказалась в темном глухом дворе, где качался единственный фонарь, освещая мокрый черный асфальт. Я ругала себя почем зря за то, что забрела в такое жуткое место, но, как ни странно, ноги продолжали нести меня вперед, в глубь двора, где вполне могла скрываться целая толпа маньяков различной специализации. Но адрес, который дала мне Алиса, указывал именно сюда.
В общем, я дошла до глухой стены. Она была разрисована
граффити — зловещие сцены, живописующие ад. Черти, раскаленные сковороды, зеленые лица покойников, багровые языки пламени и все такое прочее. Самое интересное, что в стене не было двери. Лишь лестница, ведущая вниз. Прямо в ад.
Я посмотрела на железные перила, по которым стекали капли дождя, и стала спускаться вниз. Как будто мне надо было пройти сквозь все круги ада — до счастья, к которому я стремилась, добраться было нельзя.
Внизу лестницы обнаружилась железная дверь с кнопкой звонка. Я нажала на нее, не слыша самого звонка, и стала ждать.
Открыли мне сразу, без всяких вопросов. В освещенном проеме передо мной возник немолодой