Люблю, убью, умру... стр. 54
переспросил он. — Как вы сказали? Папа?
— О, я, конечно, чересчур форсирую события… — забормотала я, чувствуя, что почти не владею собой от волнения. — Но поймите меня правильно…
— Кто сказал тебе, девочка, что я твой отец?
— Девочке, вообще-то, уже почти тридцать лет… — опять некстати засмеялась я.
— Это она тебе сказала?!
— Что вы мой отец? Нет, мама умерла несколько лет назад. Она ничего мне не говорила, к сожалению, поэтому мне самой пришлось искать вас. Почти как в детективе.
Он быстро налил себе вторую рюмку и снова выпил залпом.
— Сейчас… у меня здесь где-то… — Он зашарил по столу руками, словно слепой,
натолкнулся на тарелку с нарезанным лимоном. — Не хочешь закусить, Лиза?
Я в ответ помотала головой. Мне вдруг стало как-то не по себе — этот человек был совсем мне не рад, он явно испытывал тягостное, неловкое смятение.
— Вы… вы думаете, что я вас обманываю? — с обидой произнесла я. — Но зачем? Какой смысл? Вы думаете, что я ищу какую-то выгоду…
Он налил и залпом выпил третью рюмку и, не глядя, сжевал половину лимона.
— Лиза… — Глаза моего собеседника покраснели, то ли от коньяка, то ли… Неужели он плачет? — Милая девочка… Как бы я хотел, чтобы ты была моей дочерью! Видит бог, я отдал бы за такое счастье вес — и эту мастерскую со всеми картинами, и… — Он не стал перечислять дальше, просто махнул рукой. — Я отдал бы свою душу! Но ты ошибаешься. Ты не моя дочь.
— Точно — упавшим голосом спросила я. — Понимаете, я говорила с одной женщиной, маминой подругой, она довольно хорошо помнит то время и говорит, что, судя по срокам…
— Ой, не надо! — зажмурился, сморщился Брусникин, как будто только сейчас ощутил нестерпимую кислоту лимонного сока на языке. — Не говори мне про сроки…
— Хорошо, — кротко сказала я. — Но вы, мужчины, не понимаете…
Я собиралась прочесть ему небольшую лекцию о том, сколь невнимателен и легкомыслен бывает сильный пол в таких вопросах, как деторождение (по мотивам передачи «Здоровье», с цитатами из классиков литературы, которые касались семейного вопроса), но Брусникин опять замахал руками.
— Знаю-знаю-знаю! Я знаю все, что ты можешь мне сказать! Только дело совершенно в другом — я бесплоден. Я в принципе не могу иметь детей. В прин-ци-пе!
— Да? — недоверчиво переспросила я.
— Увы! Тысячу раз — увы! Мне не очень удобно признаваться в этом тебе, но я серьезно обследовался — диагноз окончательный и бесповоротный.
Я замолчала растерянно, потом сделала попытку встать — мне захотелось поскорее уйти:
— Ладно, не буду вам мешать…
Уж не знаю почему, но я ему поверила. Брусникин не лгал, отрицая свое отцовство, слишком много сожаления было в его словах.
— Погоди, Лиза… Так ты говоришь, мама умерла? Отчего, давно ли?
Я ему рассказала.
— Бедная, бедная! — покачал он головой, выслушав меня. — Я такой дурак! Черт, если бы можно было все вернуть назад…
— Не вините себя, — сказала я. — Мама умела ссориться. Я не знаю, из-за чего вы расстались с ней когда-то, но… В общем, она могла обидеться на любую мелочь. Не из-за того, так из-за другого — рано или поздно, но вы все равно бы разошлись.
— Нет, не мелочь… То была не