Люблю, убью, умру... стр. 64
что за декадентские настроения! — Она полушутя, полусерьезно хлопнула Андрея по плечу перчатками. — Давай не будем о грустном.— Как гастроли? Насмотрелась?— Да, ты знаешь, — медленно, серьезно произнесла она, — очень интересно было. Папа мне все рассказывал, показывал, я была в курсе всех событий, которые происходили в труппе и вне ее…— Понравилось? — стараясь не показывать ревности, спросил он.— Да. А знаешь, в Вологде я играла Офелию, когда исполнительница роли захворала.— И как же тебя приняла публика?— За-ме-чательно. Один местный чиновник корзину цветов подарил. Папа сказал, что у меня очень здоровое отношение к славе, что она не может меня испортить. Господи, да что же мы все обо мне да обо мне! Лучше о себе расскажи…— Да вот, как видишь, грызу гранит науки… Погоди, ты уже точно решила идти на сцену?— Да, милый. Ты ведь не будешь меня отговаривать?— Нет, — сказал он. — Нет…— Ну и славно…Она положила руки ему на плечи и поцеловала в щеку.— Вот видишь, я очень примерная невеста…— Жаль, что не жена! — вырвалось у него.Он прижал к себе Дусю сильнее. От нее пахло цветочным мылом и осенью. Легкий травяной аромат мгновенно напомнил ему старый пруд, в котором они когда-то купались. На открытой шее девушки билась светло-голубая жилка, к которой он прижался губами…— Что ты делаешь? — с тихим испугом воскликнула Дуся. — Нет, пожалуйста, это уже чересчур!— Ладно, не буду, — поспешно отстранился он. Он и сам устрашился своего порыва — ощущение счастья было настолько сильным, что, показалось, могло просто убить его. — Я нечаянно.— За нечаянно бьют отчаянно!— Все, все! Я вот сяду на этот стул, подальше от тебя…— Андрюша, голубчик, какой ты смешной! Ах да, все забываю спросить: что за странная бумага?— Какая бумага? — не сразу понял он.— Ну, на которой ты мне письма писал? — А, красная… Что, глупо?— Нет, но… — Она затеребила оборку на своем платье, рассеянно улыбаясь. — Как-то странно. Но это стиль такой — я понимаю. В нем есть что-то особенное, значительное! Цвет страсти… — произнесла она шепотом. — В первый момент, когда я разорвала конверт, то твое письмо выпало у меня из рук. Я испугалась. Андрюша, голубчик, ты большой выдумщик!— Господи, какая ты красивая, не могу насмотреться… И не насытится око зрением…— А знаешь, ты тоже красивый! — вдруг произнесла Дуся с каким-то веселым удивлением.— Большое вам мерси! — поклонился Андрей. — Наконец меня заметили.— Нет, правда… То есть это глупо, наверное, но раньше мне было все равно, как ты выглядишь. Ты мог быть хоть Квазимодой — я все равно бы любила тебя… Ну что ты смеешься, глупый! Я вполне серьезно рассуждаю… А теперь я вижу, что ты вполне взрослый, интересный мужнина. Нет, надо быть еще взрослее! — быстро добавила она.— Тебе нравятся старики?— Да ну тебя! Совершенно невозможно говорить… Кстати, помнишь Танечку Ольшанскую? Она все время спрашивает про тебя…— Танечка? — Холодок пробежал у Андрея между лопаток. — Танечка меня совершенно не интересует.— И слава богу, потому что она, мне кажется, влюблена в тебя по самые уши. Очень непорядочно с ее стороны — любить чужого жениха, но не могу же я ей признаться! — Как Мария Ивановна? — перевел Андрей разговор в другое русло.— Очень хорошо. Ты приходи, она все время о тебе спрашивает…Через два дня Андрей явился к Померанцевым с визитом. По четвергам они принимали гостей. Как всегда, было много людей, знаменитых и не очень, и
Переход на страницу