Люблю, убью, умру... стр. 63
чаще, да и они сами не перестанут интересоваться его жизнью.Лето он провел без Душ — отец увез ее вместе с собой на гастроли, чтобы показать актерскую жизнь с изнанки, все радости и тяготы ее, которые присущи этой профессии. Андрей уже понял, чего хочет его возлюбленная, и, скрепя сердце ни слова ей не сказал в упрек, словно не было Душного обещания не мечтать о сцене.— Видно, это твоя судьба, — сказал он. — Господи, ну я же не враг тебе — делай что хочешь. Я не тиран и не деспот… Мне не очень нравится твой выбор, да и что с того, привыкну. Люди ко всему привыкают.— Голубчик, милый, какой ты добрый… — поливала Дуся рубашку Андрея слезами. — Спасибо тебе… Ты, правда, привыкнешь и поймешь, что в актерской профессии нет ничего дурного. Ты окончишь университет, будешь работать, я тоже буду работать… Мы станем богатыми, известными людьми, будем благодетельствовать многим…Тогда же, летом, Андрей написал Дусе первое письмо. С этими письмами была особая история, вернее, не с самими письмами, а с бумагой, на которой они писались.Он так боготворил свою возлюбленную, что любые вещи, к которым прикасались ее нежные пальцы, казались ему священными. Тем более письма, которые идут от сердца к сердцу! Их, по его особому размышлению, вообще следовало писать кровью.Нет, кровью, конечно, невозможно, но… А если на красной бумаге?Эта мысль настолько засела в воображении Андрея, что он обегал половину Москвы в поисках чего-то особенного. Наконец где-то в переулках у Тверской набрел на лавку, торгующую канцелярскими принадлежностями, и именно там обнаружил искомое. Но вощеная бумага цвета переспелой вишни, яркая, точно кровь, с золотым обрезом стоила кучу денег!— Не мое, конечно, дело, — сказал молодому человеку приказчик за прилавком, холеный франт с крошечными усиками, — но взяли бы вы чего попроще. Вот, пожалуйста, белая бумага такого же качества, на полтинник дешевле…— Нет, мне нужна именно эта, красная, — твердо сказал Андрей.«Моя дорогая, моя недоступная мечта! — писал он своей избраннице. — В моей жизни только один смысл — ты. Это не пустые слова, это правда.Знаешь, я даже боюсь думать о будущем, о том времени, когда мы наконец сможем соединиться. Оно кажется мне каким-то невозможным, сумасшедшим счастьем. От одних мыслей о нем мое сердце готово разорваться!Твоя фотография стоит у меня на столе. Я смотрю на нее каждую минуту и лишь усилием воли заставляю себя взяться за книги.Я люблю тебя так, что ты не можешь не любить меня…»Дуся появилась в его маленькой квартирке в Среднем Кисловском переулке в середине сентября.— Вот я и у тебя… — сказала она, переступая порог. — Ты рад?Андрей весь извелся, пока ждал ее. Еще на прошлой неделе они договорились, что Дуся придет к нему, поэтому он не знал, что ей сейчас ответить. Рад ли он ей? О да, но это короткое слово вряд может вместить в себя те чувства, которые теснились в его груди.Он обнял Дусю, но она тут же выскользнула из его рук, немного смущенная.— Ты совсем взрослая, — сказал он. — Садись. Совсем девушка!— Не узнал? — опять спросила она, словно не зная, о чем еще можно говорить.— Тебя нельзя не узнать… Ты как солнце! Говорят, даже самые безнадежные слепые могут видеть солнечный свет или, по крайней мере, ощущать его…— Фу,
Переход на страницу