Библиотека

Люблю, убью, умру... стр. 97

Размер шрифта
-
+
Тема
опять не закрыл дверь. Минуту он постоял в раздумье, а потом потянул ручку на себя и тихо прошел внутрь. Позже, вспоминая все это, Андрей удивлялся: с чего это он вдруг решил войти? Словно какая сила толкала его в спину… Наверное, действительно что-то сверхъестественное было в том, что он не мог сойти с избранного пути.Первоначально он не имел намерений скандалить, просто хотел поговорить с Карасевым, и даже мысль о посторонних уже не смущала его. «Поди, пишет портрет с кого-то… Ну и что, будет же у него для меня минута!»И вдруг он увидел висящую в прихожей шубку. Из серого песца. Такую странно знакомую. «Дуся! Ну да, она у него. Но почему она мне солгала?»Не раздеваясь, Андрей прошел в комнаты, неслышно распахивая перед собой двери — одну, другую… Анфилада комнат заманивала его внутрь, и за последней дверью он услышал голоса.— Нет, не так… — говорил Карасев. — Чуть выше голову, Евдокия Кирилловна… и это плечо повыше!«Точно — рисует Дусю. Значит, обманула… Это он во всем виноват, раз ей приходится меня обманывать…»Он осторожно, кончиками пальцев, приоткрыл дверь. Сначала он ничего не понял, и только спустя несколько мгновений происходящее дошло до его разума. Дуся позировала обнаженной.Ее красота всегда была столь поразительна, что Андрей порой не замечал, что на ней надето, как прибраны волосы… Однажды, на старом пруду, он видел ее обнаженной. Вот и сейчас он не сразу увидел ее наготу — странное, парадоксальное явление…Но потом, когда понял, когда осознал… Старый сатир, вот кому она досталась! Карасев уговорил ее, заколдовал словами, заставил совершать поступки немыслимые, недопустимые для непорочного ангела, он сделал из Дуси развратную эмансипе… Господи, если б Кирилл Романович узнал об этом!Андрей, превратившись в соляной столп, смотрел в приоткрытую дверь. Он не мог пошевелить и пальцем.О, женщина…Дуся, облокотившись на руку, лежала на небольшом возвышении, задрапированном белой тканью. Волосы, точно змеи, были разбросаны по плечам, тяжелыми кольцами спускались на грудь. Господи, эта грудь с темными сосками… тонкая талия, которую, казалось, можно охватить двумя ладонями, изгиб бедра, изящные, узкие щиколотки, нежнейшее голубое свечение, которое шло от кожи…Это была она и не она.Андрей помнил ее девочкой, в которой только проглядывал намек на женственность. Сейчас же перед ним была уже женщина. Троя погибла из-за Прекрасной Елены… Черт, самое время вспомнить Гомера!..Карасев стоял к Андрею спиной, и было видно, как он быстрыми, нервными мазками рисует Дусю — портрет находился на последней стадии завершения. Что ж, оказывается, сеансы начались давно…Теперь Андрей смотрел уже не на Дусю, а на картину. Карасев и здесь не смог не соригинальничать! Он изобразил свою модель лежащей на снегу — вот почему фоном служило небрежно скомканное белое полотно, с холмами и впадинами, с тенями и полутонами — очень легко было вообразить его неровной снежной поверхностью.Из широкого окна за Карасевым лился пронзительный, мутный ноябрьский свет. Были видны деревья, черно-белые, на ветвях еще висели жухлые мертвые листья, не успевшие опасть. Свет этого дня, это тоскливое, мрачное настроение создавали странный контраст обнаженной девушке на полотне. Белое на белом. И черные косы, и темные тени вокруг глаз, змеистый печальный абрис темных губ…Этот портрет был в сто тысяч раз прекраснее и страшнее того, детского
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.