Библиотека

Люблю, убью, умру... стр. 98

Размер шрифта
-
+
Тема
портрета, где Карасев изобразил Дусю на цветущем лугу, в легком газовом платье. Новая Дуся была другой. Более настоящей, что ли? Карасев как бы вытянул на поверхность ее истинную суть. Какую? Очень просто — быть погибелью для мужчин. Еще одна разрушенная Троя…Пожалуй, Карасев даже перемудрил с тенями — глаза на портрете казались еще огромнее, еще мрачнее, еще прекраснее. И в легких завитках непокорных волос, выбившихся из общей массы, как будто появился отблеск красного, словно отражение далекого пожара. Демон в женском обличье.Нет, не демон… Андрей вдруг почувствовал, что не может оторвать глаз от портрета. Вот чего добивался старый сатир, вот к чему велись все его искусителъные речи — он хотел нарисовать Дусю именно такой. И он сделал это очень хорошо. Он настоящий художник.А сама Дуся Померанцева? Она заслужила, чтобы был навеки запечатлен ее образ, чтобы и потомкам стало ясно, отчего была разрушена Троя. И ничего стыдного не было в ее наготе. Белоснежная, играющая голубыми тенями кожа выглядела несокрушимее стальных доспехов. Зачем одежда, если красота является самой надежной защитой?Плохо только одно — вдруг понял Андрей. Дуся не может принадлежать ему. Это же очевидно! Такой красотой никто не может владеть, тем более он, жалкий, ничтожный человек. Монах. Его удел — молиться. Шептать благодарение богу, что мир посетило столь совершенное существо. Нет, Дуся была даже не человеком, а чем-то вроде ангела…В этот самый момент Андрей окончательно понял, что потерял ее. Нет никакой надежды, что когда-нибудь она станет госпожой Калугиной. Чушь, бред, ерундистика… И он не имеет права чего-то требовать от нее. Ревновать, диктовать условия, срывать поцелуи украдкой…Наверное, под ногой Андрея скрипнула половица. Или он не заметил, как с губ его сорвался легкий всхлип, сдержанное рыдание… Карасев обернулся с занесенной над холстом кистью, раздраженно скривив лицо.— Что? — испуганно вскрикнула Дуся. — Кто там?Дольше скрываться было нельзя — Андрей распахнул дверь и сделал шаг вперед. Он смотрел только на портрет.— Что за наглость?! — яростно проскрипел Иван Самсонович. — Я же просил меня не беспокоить… Семен, дурак, опять забыл закрыть дверь! А вас, молодой человек, сюда не приглашали…Бледный ноябрьский свет лился из широких окон, Дуся закуталась в полотно и молча смотрела на Андрея печальными испуганными глазами.— Ты не понимаешь… — наконец прошептала она. — И вообще, ничего же такого… Это искусство! Господи, Андрей, да что с тобой?Вероятно, у него было такое лицо, что Дуся не стала раздумывать и бросилась к нему, кутаясь в драпировочную ткань, изображавшую снег.— Нет! — с ужасом произнес Андрей, протягивая вперед ладонь, но было поздно — Дуся бросилась ему на шею, он ощутил гибельное прикосновение ее обнаженного тела. Но если им нельзя владеть, то и прикасаться к нему нельзя!— Евдокия Кирилловна! — вопил Карасев. — Вы разрушили всю композицию, я теперь эту тряпку сто лет не разложу как надо… Без ножа режете!— Не надо, — сказал Андрей, отталкивая Дусю. — Все в порядке. Я все понимаю… Потом… потом поговорим!Он не помнил, как выбежал из дома Карасева, как мчался по скользкому снегу к своему дому. Дуся не могла принадлежать ему. Так зачем жить без нее, зачем корчиться в муках еще каких-нибудь лишних сорок-пятьдесят лет, наблюдая за ней издалека, умирая от ревности — ко всем и ко всему? Они были
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.