Любовь не игрушка стр. 30
или утро? Мартин спал: она слышала его сонное, размеренное дыхание.
Ее одежда валялась по всему полу. Неслышно двигаясь, она подбирала один предмет за другим и вспоминала, как Мартин раздевал ее, как она позволяла ему раздевать себя, и как ей этого хотелось.
Горячее, мучительное чувство стыда сводило ее с ума. Она выскользнула из спальни и тихо прикрыла дверь. В квартире царила тишина, хотя темноту уже сменили унылые предрассветные сумерки. Свет зажигать не нужно: не хватало только разбудить Мартина!
Боже, что она натворила?!
Секс, холодно пояснила она самой себе. Это называется секс. Эротика, чувственная страсть, – словом, то, о чем шепчутся другие женщины. То, о чем сочиняют анекдоты. Именно это произошло с ней: она провела безумную ночь в объятиях мужчины, который в совершенстве постиг науку будуара.
Дрожащими руками Глэдис застегнула молнию на юбке. Где ее высокие этические принципы? Она опозорила себя. Она… она… С губ ее сорвался стон. Вот что значит дать выход порочным инстинктам, о которых она даже не подозревала! Теперь презрение к себе самой станет преследовать ее всю жизнь.
Боже, что она вытворяла этой ночью, что позволяла вытворять Мартину!.. Глэдис увидела прошедшую ночь в истинном свете. Дешевка. Грязь. Пошлость. Горло свела судорога. Она переспала с незнакомцем… и не только переспала –
позволяла ему такое… И ведь охотно позволяла!..
– Глэдис!
Она резко повернулась. На пороге спальни в ореоле золотого света, что струился от ночника, стоял Мартин. Обнаженный, он ничуть не смущался своей наготы. Словно ожившая статуя, изваянная не из холодного мрамора, а из теплой плоти! На губах играла блаженная улыбка, однако стоило ему взглянуть на гостью – и улыбка исчезла.
– Ты одета?..
– Да. – Глэдис откашлялась. – Я… я прошу прощения, если разбудила тебя. Я пыталась не шуметь, но…
Только этого не хватало: она словно оправдывается! Глэдис еще не приходилось тайком покидать квартиру любовника, но, черт ее подери, если она позволит ему об этом догадаться! В конце концов, век живи – век учись. Разве сегодняшняя ночь – не достаточное тому подтверждение?
– Извини, если тебя потревожила.
– Ты извиняешься? – сощурился Мартин.
– Да. И вот еще что… Спасибо за… – За что? Я с ума сошла? За что мне его благодарить? – молнией пронеслось в мозгу. – Спасибо за все, – бодро докончила она.
– Глэдис…
– Нет, провожать меня не нужно. Я сама найду выход: вниз по лестнице и через прихожую…
– Черт побери! – выругался Мартин. – В чем дело?
– Как это в чем? Уже поздно. Очень поздно. А может, рано… Не знаю. Мне нужно домой, переодеться, и… – Сбивчивая речь прервалась на полуслове – это Мартин схватил ее за плечи и привлек к себе. – Не надо!..
– А, понимаю. – Он тихо рассмеялся, наклонил голову и нежно куснул ее за ушко. – Утренние комплексы. Я знаю, как с ними бороться.
– Не надо, – повторила Глэдис.
Голос ее чуть заметно дрогнул: предательская дрожь давала понять яснее слов, что, хотя разум настаивает на одном, тело претендует совсем на другое. Вспоминает сладостную тяжесть его тела и мерное движение бедер…
– Глэдис, – Мартин уже не смеялся; глаза его потемнели, словно небо перед грозой, – вернись в спальню.
– Нет. Я же тебе сказала… я не могу.
Мартин широко и обольстительно улыбнулся. Нагнулся и поцеловал ее,