Любовь по расчёту стр. 100
ты есть, – Лариса хлюпнула носом.
– Но-но-но! Ты чего это там? У тебя же макияж.
– Ой! Целую тебя, до встречи, – Лариса нажала отбой, а Алёна отправилась в ванную.
Для свадьбы она выбрала скромное тёмно зелёное платье. Не дело свидетельнице затмевать невесту. Волосы она гладко зачесала и убрала в строгий пучок, перевязав его тёмно зеленой лентой в тон платью. Никаких украшений, кроме сережек с крупными изумрудами и золотого браслета тоже с изумрудными вкраплениями. Все украшения Алёне достались по себестоимости после рекламы ювелирного дома. Вообще съемки в рекламе, кроме денег приносили Алёне ещё и всяческие бонусы в виде скидок для горячо любимого клиента. Щедро накрасив глаза, чтобы подчеркнуть их зелень, губы Алена решила не красить вообще. Она хорошо себе представляла заляпанные этими губами бокалы.
В холл, где планировалось проведение торжественной церемонии, Алёна спустилась заранее, взяла бокал с шампанским и стала разглядывать публику. Шампанское оказалось хорошим, публика вполне себе солидной. От людей пахло деньгами. Этот запах ни с каким другим не спутаешь. Это смесь дорогого табака, очень дорогого парфюма, дорогой косметики и еще чего-то весьма приятного. Лица гладкие, холёные. Одежда элегантная.
«Вот тебе и провинция!» – подумала Алена. Хотя, сама-то она откуда? Кто сказал, что Питер теперь не провинция?
Алёна размышляла о том, чем её
родной город отличается от других городов России, вспомнила строгие взгляды стражей Ши-цза на Петровской набережной и помимо воли улыбнулась. Как ни крути, а столица из Питера никогда не исчезнет, пока Щи-цза на своих местах. От приятных мыслей Алену отвлек чей-то пристальный взгляд. Опаньки! С противоположного конца зала на Алёну уставился тот самый парень, от взгляда которого у неё ёкало в животе и щекотало в бронхах. Надо же, как мир-то тесен! И главное ничего не изменилось, столько лет прошло, а он по-прежнему на неё пялится и подпирает стенку. За прошедшие годы он слегка размордел, но привлекательности своей не утратил. Алене вдруг страшно захотелось рассказать ему всё про себя. Про то, как она жила без него все эти годы, про Димона, про Горгулью, про Дим Димыча, про работу у Михайловой и, наконец, про Солнце. Ведь он не знает, как ей повезло в жизни. Во всем повезло, ну кроме разве что самого главного.
Алена решительно направилась прямо к нему, желая прояснить ситуацию и расставить все точки над «И». В конце концов они уже взрослые люди, а не подростки, стесняющиеся выражать свои чувства. Хотя глазеть на Алену этот таинственный незнакомец никогда вроде бы не стеснялся. Когда она подошла и поздоровалась, он сделал вид, что не узнает её. И кто это решил, что они взрослые люди? Струсил, как самый настоящий подросток, чуть не убежал. Алёна пожала плечами, развернулась и пошла обратно через зал, хотя ей нестерпимо хотелось вылить на него шампанское.
«Вот дурак!» – думала она, с трудом сдерживая слезы. – «Опять Лялек права! Как там она говорила? Если ты мужчине нужна, он не просто на тебя пялится, а берет за руку, вешает на уши лапшу, нет, врет с три короба, а потом говорит, выходи за меня! Выходит, опять я всё сама себе придумала.»
Густо накрашенные ресницы не давали расслабиться и пустить на волю навернувшиеся слёзы. Если