Любовь по расчёту стр. 106
на крыше, уж больно они зловещие. Какой там Мефистофель! Мне кажется, что и атмосфера в доме с ними связана.
– А что за атмосфера?
– Гнетущая какая-то.
– Подозреваю, что эти фигуры тут совершенно ни при чем. Просто вы в то время, наверное, были не совсем счастливы.
– Вероятно, хотя, кто знает, что такое счастье? Но мне кажется, если выбирать между Мефистофелем и этими, то лучше уж их снести. Тем более они уже и сами сыпаться начинают. Или это они в прохожих камнями кидаются? Видите, какие у них рожи свирепые!
– Ничего не свирепые. Нормальные такие революционные рожи. А сносить никого нельзя! Я категорически против. Это история. Наша история, наша память. И, может быть, у них рожи свирепые специально, чтобы отгонять от дома тёмные силы. Вон, как у горгулий. У тех личики, вы сами знаете, будь здоров! Отворотясь не налюбуешься.
Алёна хихикнула, вспомнив горгулью и её ухоженное лицо с остатками былой красоты. Той самой, мимо которой в свое время будущий адмирал никак не смог пройти.
– А я вот где-то слышала, что в некоторых странах памятники и статуи разные вовсе запрещены. Они приравнены к идолам. Люди им поклоняются, а эти идолы набирают силу и становятся практически божествами.
– Есть такое дело. Силу набирает всё, чему люди поклоняются, и не обязательно это идолы или памятники. Иконы, например.
– Вот я и надеялась, что Ильича, который у Финляндского, всё-таки снесут. Как в Прибалтике и в Украине. Мне, например, совершенно не хочется, чтоб он набрал силу, вернулся и нас тут всех перестрелял.
– Глупости какие! Пусть стоит, где поставили. Сами подумайте, ну, как он силу наберет, если вы против этого? И вы и еще миллионы людей.
– Но другие-то миллионы за!
– И что?! Если снести памятник, разве количество этих людей уменьшится? В этом-то и заключается борьба добра со злом, она ежесекундно происходит не на Калиновом мосту, а в людских мозгах.
– Если снести памятник, то к этим людям не примкнут новые! У нас ведь в сознании, если памятник поставили, значит, человек хороший!
– Правильно! А что в этом памятнике, собственно говоря, такого уж плохого? Для миллионов русских людей этот человек – дедушка Ленин. Кто-то вроде Деда Мороза. Они с самого детства были октябрятами и носили звездочки с изображением маленького Ильича, потом вступали в пионеры и как «Отче наш!» разучивали пионерскую клятву, обещали «жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин»! Так что пусть стоит. Тем более, что настоящий Ильич в свое время появился безо всяких памятников. Вы лучше гляньте на Ши-цза. Мне иногда кажется, что они улыбаются.
Алена замерла.
– Издеваетесь? – спросила она после недолгой паузы.
– Почему? Посмотрите, посмотрите, какие морды у них сейчас хитрые. Обычно они вполне себе свирепые, никак не хуже тех, на крыше, которые вас так пугают.
Алена посмотрела на ближайшего стража Ши-цза. Действительно, существо выглядело весьма добродушно. В этот момент важный чиновник Зеленцов бросил бесценный портфель на ступеньки, обхватил Алёну за талию и нежно поцеловал. У Алены странным образом закружилась голова, защекотало в районе бронхов, а Ши-цза, разумеется, тут же ей подмигнул.
«Вот, опять!» – подумала Алёна и вцепилась в плечи Зеленцова, чтобы не упасть. Тот обнял Алёну еще крепче, она зажмурилась и