Любовь по расчёту стр. 31
дикой головной боли, не стал ей звонить, чтобы не разбудить. Уж пусть лучше отоспится. Глядя на болящего Лопатина, Валерка издевался над ним и интересовался, какой такой гадости Лопатин насосался накануне. Лопатин вспомнил коктейли, которые они пили с Соней, и его затошнило. До унитаза, однако, он добежал вовремя, и там его уже вывернуло наизнанку. После этого Лопатину откровенно полегчало, а уж когда Валерка дал ему выпить капустного рассола, он и вовсе пришел в себя.
– Дожили до финского праздника «Похмеляйнен», – веселился Валерка. – Между прочим, первая стадия алкоголизма.
– Никакая это не стадия, а говно, которое мажорам в коктейли мешают, – при воспоминании о вчерашнем Лопатина аж передернуло.
– Это в Филармонии в антракте эту гадость подают? – Поинтересовался Валерка, который накануне с интересом наблюдал сборы Лопатина в Филармонию.
– Иди ты! После Филармонии меня Соня в клуб затащила. Ей там больше нравится.
– Логично. Филармония для души, а клуб для всего остального.
– Издевательство это над организмом, а никакое не остальное.
– А кто сказал, что будет легко? Это тебе не Еву с яблоком охмурять по музеям и консерваториям.
– Ага! Тебя послушать, так эта Ева прямо ангел какой-то. Может она тоже самокрутки курит.
– Тоже? – Валерка хмыкнул. – Ну, ты попал.
– Я не затягивался.
– Хороший мальчик.
И вот хороший мальчик Лопатин после лечебного воздействия капустного рассола, сидел на лекциях, представляя, как тяжело приходится Соне. Вряд ли ей кто-нибудь нальёт этого самого капустного рассола. Уж помощница мамаши Шнейдер в строгом костюме уж точно лечить Сонино похмелье не станет.
Ближе к вечеру он заволновался и собрался уже звонить своей собутыльнице, как Соня объявилась сама.
– Ты как? – первым делом поинтересовался Лопатин.
– Ничего, – тусклым голосом сообщила Соня. – Уже жить можно. Даже есть захотела.
– Не ругали тебя? – выразил беспокойство Лопатин.
– За что?
– Ну, пришла поздно, да еще и пьянющая в стельку.
– Да моих не было. Они в Москву летали. Сегодня недавно только вернулись.
Лопатин застонал. Как же он вчера лопухнулся. Родаков-то дома не было! Можно же было к Соне подняться, ну и всё такое…А он, как благородный дон, лицо себе снегом чуть не стёр. Хотя в том состоянии, в котором они с Соней находились вчера, любовник из него получился бы еще тот. Не хватало только проблеваться в Сонином кристально чистом сортире.
– Им охранник на входе интересное кино показал, – продолжала тем временем Соня таким же тусклым голосом. У Лопатина внутри все сжалось и замерло. – Завтра суббота, – констатировала Соня известный факт, – и тебя приглашают к нам на ужин к пяти часам, можешь костюм не надевать. Форма одежды свободная. Казуал
называется.
– Бить будут? – спросил Лопатин.
Соня слабо хихикнула.
– Ты смотри там, дыши в сторону, а то обоих побьют, – на всякий случай посоветовал ей Лопатин.
– Не учи ученого, – Соня дала отбой, а Лопатин задумался. От завтрашнего визита в Сонин дом зависело многое. Да чего там! Всё зависело от этого визита. Как бы не обосраться перед Семеном Семеновичем Шнейдером миллионером, важным человеком, практически в некотором роде даже царем!
* * *Так получилось, что к защите диплома Алёна была уже на третьем месяце беременности. Когда Лариса об этом узнала, то неистовствовала на всю катушку, и, наверное, как всегда была права:
– Лёлек! Ты