Любовь по расчёту стр. 47
подруге. – Потом достают и предъявляют друзьям и родственникам, мол, глядите, я не на помойке найденная. Валерия Львовна, горгулья наша, например, тоже женщина образованная. Правда, не бог весть что, библиотечный факультет, но теперь-то какая разница!
– Вот именно! – Лариса выпустила струйку дыма в сторону от песочницы и презрительно ухмыльнулась.
– А как же Дим Димыч, если я на работу устроюсь? – тоскливо спросила Алёна всё знающую подругу.
– В садик пойдет, как все нормальные дети. Ему ж уже два года скоро. Детям полезно в садике. Социализация называется.
– Скажешь тоже! Микробов нахватается и дурных манер. Они в садиках этих постоянно болеют, друг от друга заражаются. А
вдруг еще и воспиталка какая-нибудь дурная попадется? Сама подумай, кто сейчас в воспитательницы идет?
– Ну, да, жалко пацана, – согласилась Лариса. – Может, тогда бабушка, ну, горгулья, с внуком посидит?
– Ха! Она на пушечный выстрел к Дим Димычу не подходит. Один раз упросили её вместе с Димоном, чтоб с пацаном посидела, пока мы в кино сбегаем, так у неё сразу давление подскочило! Караул! Айболиты туда-сюда забегали, Димон позеленел и так далее. Ну, её к бесу!
– Золотые слова, тогда, может, няню подыскать?
– Хорошо бы, только, сколько же мне тогда зарабатывать надо, чтоб на няню хватило?
– Да хоть всю зарплату няне отдавай, главное, чтобы ты скучать перестала и чушь всякую нести про памятники и дурку. Ты уж выбирай, что для тебя лучше: зарплату няне или беседы с памятниками?
– Конечно зарплату няне, только боюсь, никто меня на работу теперь не возьмет, – Алёна тяжело вздохнула. – Кому я такая нужна без опыта работы и с маленьким ребенком?!
– А ты не бойся. Будешь бояться, так и, действительно, со своей горгульей в одной клетке рассудком двинешься. Резюме хотя бы раскидай, я по знакомым поспрашиваю. Интернет-то с компьютером наверняка у Димона имеется. Главное действовать, а не сидеть в страданиях. Меньше думай о плохом, глядишь, оно и мимо пройдет. А пока то, да сё, няню поищи, да поговори о своих планах с горгульей, а то ты работу найдешь, а она тебе какой-нибудь закидон устроит. С докторами и давлением. Может, она считает, что приличная невестка работать не должна?
– Ох, если б ты знала, как я её боюсь!
– Понимаю. – Лариса тряхнула своими великолепными волосами. – Я вот даже подозреваю, что она по ночам вылетает из окна, хватает одиноких прохожих и бросает их в Неву. Ты всего два года дома посидела, тебе уже всякая хрень мерещится. А представляешь, она всю жизнь дома сидит!
Алёна представила Валерию Львовну, парящей над набережной в поисках припозднившихся прохожих, и слабо улыбнулась:
– То-то я по ночам иногда слышу какие-то крики и зловещий хохот.
– Вот именно, наивные соседи думают, что это пьяные гуляки на этой вот детской площадке, поэтому полицию и не зовут. Ну, ладно, пойду я, пожалуй, – Лариса посмотрела на часы. – Я сегодня на педикюр записалась. А ты не кисни. Шевелись, давай. Спасение утопающих, дело рук самих утопающих. И не бойся ничего. В конце концов, что она тебе сделает? Ну, выкинет на середину Невы, делов-то?
После ухода подруги Алёна задумалась. Действительно, так дальше жить нельзя. Физически невозможно, то есть, вредно для здоровья, прежде всего умственного. И выходом из этой ситуации,