Любовь по расчёту стр. 83
на крыше не подавали признаков жизни. – Раньше там, в окошке молоденькая красавица была, а теперь тоже красавица, но старая.
– Ничего удивительного, – пояснил великий царь. – Красавицы на Руси от несчастной жизни быстро стареют.
– Бросьте, ваше величество, – не согласился поэт, – много ли времени прошло? Хотя…. Неужели та же самая? Ну да, печальная!
– Чего, спрашивается, им теперь-то печалиться? – вождь пожал плечами. – Живет в хорошем доме, с удобствами, в магазинах всё есть, сама красавица! Чего этим бабам всё время не хватает?
– Любви, разумеется! Любовь это самое главное в жизни, – великий поэт тяжело вздохнул.
– Самое главное в жизни – революция!
– Империя – самое главное!
– Главное – покой и порядок, – резюмировал один из стражей Ши-цза. – Вам пора, господа, скоро рассвет!
* * *Алёна вошла в свой кабинет, переодела уличные туфли на офисные и уселась в кресло. Первым делом она включила компьютер, чтобы посмотреть, чем закончился вчерашний день и что нового сегодня.
– Мать твою! – раздалось из коридора. – Мать! Мать! Мать!
Алёна узнала голос Станислава, фотографа «Дины Дэ», такого же приближенного к руководству ценного кадра, как и она сама.
– Тварь! Зараза! – продолжал неистовствовать Станислав.
Алёна выглянула в коридор. Там метался Станислав, держась за лохматую голову.
– Что случилось? – поинтересовалась Алёна. Она еле удержалась, чтобы не назвать Станислава Стасиком. Вовремя вспомнила, что он ненавидит это имя, но он так горевал, что хотелось сказать ему что-нибудь ласковое, а ничего ласкового кроме Стасика ей в голову никак не приходило.
– Алёна Валентиновна! – воззвал Станислав, вваливаясь к ней в кабинет и плюхаясь в кресло. – АААА! – застонал он и закрыл лицо руками.
Станислав был личностью творческой и видимо оттого весьма ранимой. Хотя Солнце тоже было творческой личностью. И ещё какой! А вот никакой такой ранимости у Солнца Алёна никогда не замечала. Все проблемы Дина Григорьевна Дранишникова встречала хриплым хохотом и сигаретным дымом.
– Кто-то умер? – испугалась Алёна и прижала руки к груди.
– Хуже! – Станислав всхлипнул.
– Хочешь кофе? – Алёна решила отвлечь человека от его горя.
– Хочу, – Станислав оторвал руки от лица. В глазах его стояли слёзы.
– Погоди, сейчас сбегаю, – Алёна помчалась на кухню, где стоял кофейный автомат. Она сделала две чашки «американо» для себя и фотографа и бросилась обратно в кабинет.
Когда она вошла к себе, Станислав сидел скрючившись и обхватив голову руками.
– На вот, – Алёна ткнула ему чашку, – пей и рассказывай, – сама она уселась на свой стол, положила ногу на ногу и приготовилась слушать.
Станислав сделал глоток и шмыгнул носом:
– Эта гнида Камышина, знаете её?
Алёна нахмурилась, вспоминая.
– Это красивая такая, но уж больно худая, – Алёна вспомнила главную модель «Дины Дэ». Она мелькала, демонстрируя одежду «Дины Дэ» во всех солидных журналах мод, куда Солнцу только удавалось втиснуться. Каталог изделий «Дины Дэ» тоже пестрел её фотографиями.
– Вот-вот! Худая, то-то и оно, – кивнул Станислав.
– И почему она гнида? И еще я вроде слышала одновременно и тварь, и зараза?
– Так кокаин!
– Что кокаин? – не поняла Алёна. В её мире такого понятия просто не существовало.
– Худая, потому что кокаин, а гнида, потому что съемку сорвала. Тянула до последнего, всё нездоровилось ей. Знаю я, как им нездоровится! А сегодня, скотина, так и не пришла. Звоню, а она, видите ли, совсем