Любовница Леонарда[СИ] стр. 2
трепать его за холку. Кот недовольно замотал хвостом, а затем изогнулся и занес для удара лапу. Этого было достаточно, чтобы малышка вмиг залилась слезами. Однако плакала она довольно своеобразно: издавала тонкие протяжные звуки, при этом потрясая кулачками и сердито топая ногами.
— Доченька! — послышался взволнованный голос матери Лии Натальи. Она быстро входила во двор. — Что случилось?
Рыдая, девочка подбежала к ней, потом повернулась к коту и указала на него пальчиком:
— Мазуря! Плохой!
Наталья подхватила дочку на руки, чмокнула в мокрую щечку и, сделав несколько шагов в глубину двора, нарочито строгим голосом запричитала:
— Ах, бессовестный котяра! Ах, подлец! Негодник! Ты зачем обижаешь маленькую Лию? Только посмей еще хоть раз к ней приблизиться, так я тебя живо проучу веником!
Мазурик нервно дернул хвостом и опять развалился под столиком. А девочка звонко засмеялась и погрозила коту кулачком.
Наталья поставила Лию на ноги и, прежде чем отпустить, отерла ее глаза и нос подолом своего ситцевого сарафана.
Когда во двор с бидонами в руках вернулась Настасья, ее дочь уже разожгла на заднем дворе плиту, которой Гурские пользовались летом для приготовления еды, начистила целую миску картошки и заканчивала резать на кусочки мясо.
— Пашка в полдень поедет в район за какой-то деталью к косилке, поэтому придет на обед раньше, — сообщила Наталья матери. — Просил состряпать пюре с жареной телятиной и взвар из сухофруктов.
— Какой-то он непонятный, Пашка твой, — проворчала Настасья, стягивая платок со вспотевшего лба на затылок — В подвале — десяток ящиков с яблоками, в морозильной камере — полведра замороженной смородины, а ему, дуралею, подавай взвар из сухофруктов!
— Ну, любит он его, мама! — смеясь, ответила дочь. — Поставьте на огонь казан с вчерашним борщом, пусть закипит, а то еще прокиснет, пока Пашка явится!
— Да чего бы это борщ прокис! — удивилась Настасья. — Вчера только сварили, хранится в холодильнике…
Договорить она не успела — под навес вошел высокий черноволосый мужчина лет тридцати с большими, мозолистыми руками. Взглянул исподлобья на женщин, негромко поинтересовался:
— Обед, надеюсь, готов?
— Пашенька, что-то ты совсем уж рано сегодня! — покачала головой Наталья. — Всего полчаса прошло, как я мясо с бойни принесла, вот только успела порезать…
Мужчина тяжело опустился на табурет.
— Гришка и Никита, значит, опять поздно на работу вышли? — поморщившись, проговорил он, и было непонятно — вопрос это или констатация факта. — Видать, опять вчера хорошо погуляли, подлецы… Ну, давайте, что там у вас есть перекусить?
— Борщ есть, вчерашний! — не глядя на зятя, бросила Настасья. — Иди, умойся и садись за стол в саду! Сейчас подогрею и принесу.
— Ладно, борщ так борщ! — нехотя согласился Павло и, поднявшись, попросил: — Вы это, яичницу хоть приготовьте. На сале.
Обедал он вместе с Лией. Посадил ее себе на колено, сунул в руку ложку и приказал:
— Кушай, Архелия!
Так и хлебали они вчерашний борщ из одной тарелки. И кусок хлеба у них был один на двоих, хотя на столе красовалась огромная паляница с румяной корочкой — продукт местной пекарни, которая, как и бойня, а также маслобойка, мельница и крупорушка, принадлежали семье Гурских.
Этот обед девочка запомнила на всю жизнь. Почему именно