Люди как боги стр. 1255
с МУМ хуже, чем МУМ одна!
— Один раз машины уже выходили из строя, Ирина…
— Ну и что? Один раз вышли из строя, еще десять раз разладятся, еще десять раз будут восстановлены! Ваша привязанность к дракону оскорбительна! Можете вы это понять или нет?
— Я не могу понять другого, Ирина. Почему Эллон так ненавидит бывшего Бродягу?
— Не знаю. Спросите лучше, почему, я не терплю дракона!
— Хорошо — почему ты не любишь Голос?
— Не люблю, и все! Вот вам точный ответ. Он мне был отвратителен еще на Третьей планете. Б-р-р! Громадная туша, дурно пахнет!..
— Он изменился с тех пор, Ирина.
— Да, одряхлел, амуры не строит да и не с кем. Но запах свой принес и на звездолет. Я пробегала мимо этой дракошни, закрыв нос, а вы проводили там часы.
— Понятия не имел, что он тебе так неприятен.
— Олегу он тоже неприятен, но Олег уступил, как и всегда во всем уступает вам. А вам плевать на чужие чувства, вы считаетесь только со своими!
Я покачал головой:
— Сильное обвинение, Ирина!
— Справедливое! Лусин кроме пса Мизара хотел взять и двух кошек. Но кто-то сказал, что вы не терпите кошек. Специально проверяли, так ли это. И выяснили — да, недолюбливаете. Лусин и заикнуться уже не посмел о
кошках! А вы поинтересовались у кого-нибудь, нравится ли ему общество огнедышащего динозавра?
— Дракона больше нет, Ирина, — сказал я. — Есть мыслящий Голос, координирующий работу двух МУМ. Если координация идет плохо, мы освободим Голос от его нынешней функции и оставим в резерве.
Ирина поднялась. Я задержал ее:
— Ты сказала, что об Олеге разговор особый. Как это понять?
У нее в глазах показались слезы. Она несколько секунд молчала.
— Олег не тот, каким я его раньше знала. Вы первое лицо на эскадре, Эли. Вы подчинили себе всех. Он с этим примирился. Я гордилась им, теперь мне обидно за него. Я ему сказала: мой отец тоже летал с Эли, но не позволял так собой командовать, как позволяешь ты. Олег считает, что я все придумываю.
— Придумываешь ты много, это верно, — сказал я.
После ее ухода я некоторое время молча шагал по комнате. Мэри повеселевшими глазами следила за мной. Я сердито сказал:
— Ты радуешься тому, что на кораблях возникли свары? Что нашу дружбу с Олегом так превратно толкуют?
Она смеялась так заразительно, что и я захохотал.
— Меня радует, что ты услышал о себе несколько неприятных, но правдивых слов, — сказала она. — И я сама много раз собиралась сказать тебе то же самое, но жалела тебя: ты так принимаешь близко к сердцу каждый пустяк… Между прочим, кошек я сама посоветовала не брать.
— И напрасно! Я бы перенес кошек на корабле. Примирился бы…
— Вот этого и опасались, что ты заставишь себя переносить и примиряться.
— Ладно о кошках, не терплю их! — с досадой сказал я. — Скажи лучше, что делать?
— Самое важное — что в совместной работе МУМ и Голоса появились рассогласования. Если это правда, то это серьезно.
— Пойду проверять, — сказал я.
В оперативной рубке по кольцу вдоль стен шествовал Граций. Он с обычной неспешной серьезностью выполнял свои новые обязанности. Практически они сводились пока к беседам с Голосом обо всем на свете