Люди как боги стр. 1271
такой же, какой поразил «Тельца». Он миновал «Козерога», ударил в «Змееносца». На экране повторилась уже виденная картина уничтожения корабля. Всеобщее ошеломление прервал истошный вопль Камагина:
— МУМ блокирована! Голос, Голос, есть ли связь с исполнительными механизмами? Голос, ответь!
Голос не отвечал. Мэри охнула и схватилась за сердце. Ромеро, мертвенно побледнев, лепетал:
— Это рамиры, адмирал! Они в ядре! Они захватили нас в плен!
Подавленный, я не мог оторваться от экрана. МУМ не работала, аннигиляторы блокированы, а какая-то сила вывернула наш звездолет назад и сама положила на прежний курс — в ядро, в кипение его диких звезд.
Я мрачно сказал:
— Рамиры все знают о нас. Они могли бы легко погубить «Козерог», как погубили «Змееносца». Но они хотят поиграть с нами, как кот с мышью.
Часть четвертая. Погоня за собственной теньюДля бога все прекрасно, хорошо и справедливо;
Люди же считают одно справедливым, другое несправедливым.
КАССАНДРА. Меня кружит пророчества безумный вихрь
И мучит боль предчувствий. О, беда! Беда!
ПРЕДВОДИТЕЛЬ ХОРА. О чужестранка, ты слывешь провидицей.
Но прошлого предсказывать не нужно.
В родстве со всем, что есть, уверясь
И знаясь с будущим в быту,
Нельзя не впасть к концу, как в ересь,
В неслыханную простоту.
Уже в первые минуты после новой катастрофы меня ошеломила горестная догадка об истинной причине несчастья. Но она еще не завладела мной целиком: надо было спасать корабль, а потом доискиваться тайных причин беды. Я кинулся в командирский зал. Капитаны и Олег остались живы, только были уже не командирами корабля, а, как и все мы, пассажирами неуправляемой галактической скорлупки. В лаборатории и Эллон, и Ирина были растеряны, но невредимы. Лаборатория могла продолжать свои изыскания, если бы восстановилось снабжение энергией. Эллон гневно упрекнул нас с Олегом:
— Не захотели меня послушать! Торопились, а ведь ничто не грозило, пока мы не попытались безрассудно бежать.
— Идем с нами, Эллон! — приказал Олег, и мы втроем поспешили к Голосу.
Голос звучал слабо, но внятно. Он испытал болезненный толчок, когда отключилась связь с МУМ. Враги нанесли удар по управлению боевыми механизмами, все остальное — производное.
— Это рамиры. Они в ядре. Они не хотят выпускать нас. Мы — их пленники.
Он мог говорить о пленении с большей определенностью, чем каждый из нас. Уж он-то знал, что такое превращать космические корабли в пленников! Граций тоже пострадал. Когда рамиры заблокировали МУМ, Граций, потерял сознание и рухнул на пол. От его величавой богоподобности мало что осталось. Бессмертный, он после катастрофы держался на ногах гораздо хуже, чем все мы, смертные. Галакты поразительно плохо выносят жизненные передряги: они позабыли в своих райских городах о лишениях.
— Надо осмотреть МУМ, — сказал Олег.
МУМ, внешне совершенно невредимая, не работала. Граций, сопровождавший нас, взирал на нее с печалью, он ничем не мог помочь и от этого, вероятно, огорчался не меньше, чем от поломки МУМ. Мы отключили мыслящую машину от исполнительных механизмов и анализаторов и перенесли в лабораторию. В лаборатории, как нам сгоряча показалось, она снова заработала, но то была обманчивая работа — цепи пропускали сигналы, но не было того целого, что и называлось Малой Универсальной Машиной.
— Мне кажется, ваша машина без сознания, — заметил