Люди как боги стр. 1335
повадку, люблю, когда ты сидишь, когда ты стоишь, всегда, всюду, всю, Мэри! Люблю за то, что любил раньше, что люблю сейчас, что буду любить потом, что вся наша жизнь — любовь друг к другу! Взгляни мне в глаза, ты увидишь в них только любовь, только любовь! Люблю, люблю — за себя, за тебя, люблю за нашу любовь! Мэри! Мэри!
У меня прервался голос, я больше не мог говорить. И вдруг так сильно стали дрожать ноги, что я сел, чтобы не упасть. Она закрыла лицо руками. У меня ныло сердце. Я еще не был уверен, что возвратил ее. Она опустила руки,
с недоумением посмотрела на меня, медленно проговорила:
— Эли, со мной было что-то нехорошее?
Я поспешно сказал:
— Все прошло, Мэри. Не будем об этом говорить.
— У тебя дрожит голос, — сказал она, всматриваясь в меня. — У тебя трясутся руки! И ты плачешь, Эли! У тебя по щекам текут слезы! Ты же никогда не плакал, Эли. Даже когда умер наш сын, ты не плакал. Неужели было так плохо со мной?
— Все прошло, — повторил я. Не знаю, где я нашел силы, чтобы не разрыдаться. — А на меня не обращай внимания. У меня разошлись нервы. Ты ведь знаешь, в какое мы попали тяжелое положение на корабле. А теперь прости, я должен идти в лабораторию. Если ты почувствуешь себя плохо, немедленно вызови меня.
Она улыбнулась. Она снова видела меня насквозь. Я мог больше не тревожиться за нее.
— Иди, Эли. Я скоро тоже выйду. Загляни к Ирине.
Я весело помахал ей рукой, выходя. А за дверью прислонился к стене и в изнеможении закрыл глаза. У меня было ощущение, будто я тонул, и меня вытащили, и я никак не могу надышаться.
Ирина лежала с закрытыми глазами в своей комнате. Она так и не пришла в себя после обморока в лаборатории. У постели сидела Ольга. Я опустился на диван. Ольга с сочувствием посмотрела на меня:
— Ты плохо выглядишь, Эли.
— Все плохо выглядим, Ольга. Как состояние Ирины?
— Электронный медик объявил, что опасности для жизни нет никакой. Но в сознание она не возвращается. Это тревожит меня.
— При нынешних передрягах со временем, может быть, и хорошо, что она без памяти. Лучше уже выключенное сознание, чем разорванное.
Она не сводила с меня внимательного взгляда. Это вдруг начало раздражать меня.
— Что-нибудь еще случилось, Эли, после гибели Мизара?
— Почему ты так думаешь, Ольга?
— Я вижу по тебе.
— Мэри заболела, — сказал я. — Из ее сознания выпало ощущение настоящего. Она вся была в прошлом. Она воображала себя, какой была в дни нашего знакомства. И ей почему-то стало казаться, что я ее не люблю. Я помучился, пока вытащил ее из провала в прошлое!
— А Ирину мучит желание влюбиться, — задумчиво сказала Ольга. — И она отворачивается от тех, кто ее любит. Меня еще выносит — видишь, я сижу рядом, а она не шевелится. Это значит, что мое присутствие ей приятно.
— Что она может чувствовать в своем беспамятстве?
— Не скажи, Эли. Приходил Олег и сел рядом, и она стала беспокойно ворочаться. А когда он взял ее за руку, вырвала ее.
— Не приходя в сознание?
— Не приходя в сознание. Очень странные формы