Люди как боги стр. 1337
могу поверить. Нет О'Хару-сан? Но ведь я думаю только о ней! Я хочу встретиться с О'Хару-сан!
— Тем не менее ее нет на корабле. Она существует лишь в вашей мечте, Осима. Вы бредите наяву, мой друг. Возвращайтесь в командирский зал.
Мои слова не доходили до него. Его вела извращенная логика. Он сказал с педантичным упрямством:
— Как же ее нет, если я о ней думаю? Она всегда со мной, как же ее нет?
— Нет и не было О'Хару-сан! — яростно крикнул я. — Никогда не было девушки Весны!
— Тогда пойду искать ее, адмирал! — объявил он с воодушевлением. — Если ее не было, ее нужно найти. Она должна быть, девушка Весна! Я не возвращусь без той, которой не было!
Он попытался обойти меня, но я рванул его к себе. Осима сделал неуловимое движение, и я рухнул на пол. Я был на голову выше его, в полтора раза тяжелее, но он швырнул меня наземь, как куклу. На мгновение я потерял сознание.
— Адмирал! Адмирал! — донесся до меня испуганный выкрик Осимы. — Я сделал вам плохо? Простите меня, адмирал! Я сам не знаю, что со мной!
Я с трудом поднялся. Осима заботливо поддерживал меня. С него мигом слетело безумие.
— Все в порядке, капитан Осима, — сказал я. — Идемте в командирский зал.
В кресле командира корабля сидел Камагин, Олег беспокойно ходил по залу. Я с опаской поглядел на маленького космонавта. Эдуард работал четко и быстро. И хотя МУМ не было и все приказы исполнительным механизмам он мог отдавать лишь через Голос и лишь через него получал информацию анализаторов, он держал себя, как будто и не нарушилось управление кораблем. На экране по-прежнему кипело ядро, стреляя звездами, но в диком хаосе настигающих одно другое светил Камагин вел звездолет с уверенностью моряка, ведущего судно в шторм. И я подумал, что если Камагин впадет в безумие прошлого, то это будет самый неопасный для нас род сумасшествия, так как и в своем далеком прошлом он был отважным галактическим капитаном, возможно, самым умелым среди нас, ибо вел корабли в эпоху, когда МУМ и в проекте не было, — я чуть было не употребил старинное выражение «в помине не было». И если бы даже погиб Голос, то и тогда то, что для нас предстало бы ужасной катастрофой, для него явилось бы лишь возвращением к хорошо освоенному искусству ручного кораблевождения.
Я с облегчением подумал, что только о таком роде безумия смог бы сказать, что оно допустимо.
Осима сел рядом с Камагиным. Я вполголоса сказал Олегу:
— Ты заметил, в каком состоянии Осима?
— Осима плох, — ответил Олег. — Поэтому я и разрешил ему уйти.
— А я возвратил его обратно. Боюсь, что потакание безумию лишь усиливает его. Я немного повымел вздор из головы Осимы, но не знаю, надолго ли.
— Во всяком случае, без подстраховки ему уже нельзя поручать командование звездолетом, — сказал Олег, и я согласился с ним.
Я побыл в командирском зале несколько минут. Когда я уходил, Осима разрыдался. Мы с Олегом подошли к нему. Осима вслух горевал, перемежая слова всхлипами:
— Не было девушки Весны — О'Хару-сан! Не было обвитой гирляндами лиан с цветами сакуры в темных волосах О'Хару-сан! О, весна души моей, благоуханная О'Хару-сан,