Люди как боги стр. 1338
не было тебя! И я это должен пережить, огненноглазая О'Хару-сан, что нет тебя и никогда не будет!
— Я бы все-таки направил его в госпиталь, Эли, — сказал Олег.
— А кто будет там ухаживать за ним? Такие же потерявшие разум? И потом, мне кажется, ему уже лучше. Раньше он бежал искать О'Хару-сан, а сейчас прощается с ней. Это все-таки лучше.
И, как бы подтверждая мои слова, Осима достал платок, вытер залитое слезами лицо, высморкался, одернул мундир и сказал Олегу почти нормальным голосом:
— Адмирал, у капитана Осимы немного кружится голова. Я сдал дежурство капитану Камагину. Я пока подремлю в кресле, адмирал.
Он закрыл глаза и немедля заснул. Во сне лицо Осимы медленно обретало обычные резкие, энергичные черты. Мы с Олегом тихо отошли. Олег остался в командирском зале, а я направился в лабораторию.
В лаборатории собирали стабилизатор времени. Резкий голос Эллона один разносился по всему помещению, демиурги и люди бегом исполняли его команды. В дальней стороне ходил от стены к стене Орлан. Вокруг него, я это сразу заметил, установился клочок свободного пространства: никто не осмеливался нарушать невидимую межу, отделявшую Орлана от остальных. Еще несколько дней назад такая картина показалась бы немыслимой: Орлан до того старался не выделяться на корабле, что как-то пропадал в любой группе, где было больше трех. Чтобы не мешать Эллону, я обошел стабилизатор и приблизился к Орлану.
— Привет, друг Орлан! — Я постарался, чтобы приветствие прозвучало сердечно, а не выспренне. — Есть ли успех со стабилизатором времени?
Орлан надменно взглянул на меня:
— Странный вопрос, адмирал Эли! Разве ты не слышал, что демиург Эллон обещал пустить стабилизатор корабельного времени сегодня?
Я пробормотал в замешательстве:
— Да, я слышал. Эллон обещал тебе…
— Или думаешь, что Эллон осмелится обмануть меня? У демиургов обманы невозможны. Успокойся. День только начался, адмирал Эли.
Он тоже впал в безумие. Все на корабле впадали в безумие. Неуловимая для приборов вибрация времени между прошлым и будущим раскалывала психику. В сознании накапливалось возвращенное к жизни прошлое, сгущалось еще не обретенное будущее. В раздвоенной душе перевешивало прошлое: оно было лучше известно, оно казалось ближе. Только Ольга ушла в будущее, остальные рухнули в прошлое.
И, молча глядя на высокомерно попархивающего взад и вперед Орлана, я вдруг с отчетливостью увидел, каким он был, когда еще не стал нашим другом, и как держались с ним его подчиненные, его лакеи, его рабы. Жестокое подчинение, неумолимое подчинение, даже мысль об ослушании, даже тайное желание свободы — тягчайшее преступление! Да, конечно, Орлан не виноват, что сознание его все больше вязнет в возвратившемся прошлом, думал я, это его несчастье, а не вина! И в сегодняшнем отчаянном положении его безжалостная настойчивость, его суровая властность способствуют, а не препятствуют вызволению из беды. В чрезвычайных обстоятельствах годятся лишь чрезвычайные меры. Но если мы спасемся, а он останется прежним? Как мы сможем примириться с таким вот властителем и вельможей? У меня было ощущение, что я теряю друга, милого друга, одного из самых близких друзей…
Я пробормотал вслух:
— Так недолго с ума сойти от одного вида безумия.
Орлан услышал мое бормотание и остановился передо мной.
— Ты что-то сказал? Повтори!
— Я не помню, что говорил, Орлан, — ответил я