Люксембургский сад стр. 9
«Запеку цыпленка», — пообещала она себе, глотая слюну.
Оторвавшись от созерцания опустевшего школьного двора, она принялась неторопливо складывать бумаги в портфель. В этот момент кто-то неуверенно кашлянул у нее за спиной:
— Простите… Серафима Михайловна?
Она удивленно обернулась и посмотрела на незваного гостя.
Мужчина переминался с ноги на ногу, стоя в дверях. Серафима сняла фальшивые очки, чтобы получше его разглядеть.
— Слушаю вас, — серьезно произнесла она, пытаясь обрести равновесие в стандартных фразах вежливости. Ей хотелось улыбнуться, но она намеренно одерживалась, поскольку в улыбке её рот выглядел особенно большим.
Мужчина сделал шаг вперед и прикрыл за собой дверь.
Серафиме наконец удалось разглядеть его, и она буквально приросла к стулу, потеряв дар речи.
Высокий, темноволосый, со светло-карими глазами и смуглой кожей, он был похож на французского киноактера. Серафима Михайловна не подозревала, что такие мужчины существуют, да ещё на наших широтах.
Он выглядел совершенно неправдоподобно на фоне детских рисунков, развешанных по стенам её класса.
Гость прислонился к парте, на которой лежал забытый кем-то кусок засохшего красного пластилина. Серафима Михайловна испугалась, что незнакомец может запачкать свой безупречный костюм.
Какой он красивый! Серафима попыталась осознать, как долго её рот оставался приоткрытым, до того как она догадалась прикрыть его рукой. Сколько ему лет? Чей это отец? Миллионы вопросов разом возникли в её голове. Но на самом деле она продолжала молчать, разглядывая мужчину в упор. Ухоженный, возраст чуть за тридцать, без обручального кольца.
Серафима Михайловна всё же пересилила себя и улыбнулась своей особой полуулыбкой, призванной скрыть истинные размеры рта.
Отец в стенах гимназии большая редкость. Даже самые юные педагоги успевали осознать эту истину достаточно рано. На своем учительском веку Серафима Михайловна видела только одного отца, который появился посередине урока лишь затем, чтобы забрать у сына мобильный телефон, который тот случайно или специально перепутал со своим. Мальчик был на седьмом небе от счастья.
— Проходите, пожалуйста. — Серафима украдкой взглянула на часы и мысленно попрощалась с цыпленком, её автобус отправлялся через двенадцать минут.
Гость перехватил этот взгляд и спокойно произнес:
— Если вы волнуетесь насчет транспорта, то прошу вас не беспокоиться, мой водитель отвезет вас до дома.
Серафима Михайловна нервно заерзала на стуле:
— Извините, но согласно политике гимназии, мы не может вступать в неформальные отношения с родителями наших учеников.
Мужчина окинул Серафиму Михайловну любопытным взглядом. Ей стало неловко.
— А что, подвезти до дома — это уже неформальные отношения? — Он усмехнулся и без приглашения опустился на переднюю парту прямо перед её учительским столом.
Она незаметно развернулась на стуле, пряча ноги под стол.
— Директор Пафосный считает… — монотонно начала она.
— Мой ребенок не учится в вашей гимназии, — невозмутимо прервал её незнакомец. — У меня вообще нет детей.
Серафима Михайловна вспыхнула и в растерянности замолчала. Что говорить дальше, она не представляла. Собравшись с мыслями и кинув прощальный взгляд за окно, на огни отъезжающего школьного автобуса, она как можно более непринужденно поинтересовалась:
— А ч-что вы здесь делаете? Как вы попали в помещение?
Разговор приобретал какой-то странный характер, и от мужчины повеяло чем-то таинственным и опасным.
Но, в конце концов, чего она боится? В здании полно охраны, многие дети остаются на так называемый полный день. В коридоре всё ещё раздавались смех