Лондон бульвар стр. 30
что они выбили ему зубы. Это фирменная фишка юго-восточного Лондона. Черный был одет в найковский свитер, весь пропитанный потом, и гэповские брюки цвета хаки, мокрые между ног. Гант был в пальто «Барбур» и вельветовых брюках цвета загара. Автоматический «браунинг», болтавшийся у него на боку, казался неуместным. Гант сказал:
— А… Митч! Как приятно, что ты смог к нам присоединиться.
Черный на меня пристально посмотрел, глаза большие-пребольшие, и в них мольба о помощи. Гант говорит:
— Как я уже сказал, я высоко ценю твою сольную работу с этими… защитниками. Поэтому сейчас, в знак благодарности, отдаю тебе одного из них.
Я глубоко вздохнул:
— Это не тот.
Гант чуть не взорвался от ярости, посмотрел на Нортона, на черного, потом медленно перевел взгляд на меня. Глаза у него были как черные камешки. Говорит:
— Откуда ты знаешь? Они все на одно лицо.
— Мистер Гант, тех, кто лупит тебя с особым старанием, запоминаешь очень хорошо.
Он с размаху пнул черного по колену.
Потом повернулся к Нортону, сказал:
— Ты, урод, ты что сделал — притащил сюда первого попавшегося негра?
Нортон промолчал.
Гант взял себя в руки, пожал плечами, произнес:
— Ну бог с ним.
И выстрелил черному в голову.
Выстрел гулко отозвался в подвале, и, клянусь, я даже слышал, как
испуганно взлетели голуби.
— Извини, Митч, потратил твое время, — сказал Гант.
Тысяча мыслей пронеслась в моей черепушке, но я решил: играть так играть. Говорю:
— Еще не все потеряно, мистер Гант.
Он, сдерживая сарказм, говорит:
— Правда?
— Надо все это оформить. Оставляете чувака на стуле, привозите в таком виде к дому в Брикстоне, вешаете табличку, типа…
— Табличку? — переспросил Гант.
— Ну да. Как вам, например, такая:
ВЫ ЗАНИМАЛИ.
ВАМ РАСПЛАЧИВАТЬСЯ
Гант заулыбался, прямо расплылся в ухмылке. Говорит:
— Блестяще, мне нравится. Нортон, приготовь что нужно.
Нортон, в полном расстройстве, заметил:
— Мистер Гант, уж слишком это мудрено.
Гант пронзил его взглядом.
Подошел ко мне, руку на плечо положил, говорит:
— Мистер Митчелл, мне кажется, я вас недооценил.
Я скромно на него взглянул. Он отступил на шаг, говорит:
— Бог мой, классный костюм.
В четверг утром собираюсь на работу, нос болит как бешеная собака. Все попытки проанализировать события прошлого вечера я отмел.
«Тринадцатая долина», Джо де Веккио: «Всё ништяк, давай рули».
Притворимся, что так было нужно.
В очереди все платят чеком или карточкой. У меня нет недельного проездного, поскольку я вот-вот собираюсь обзавестись машиной. Передо мной стоит пожилой мужчина, очень расстроенный из-за того, что приходится терять время. Наконец мы получили наши билеты и пошли к турникетам. Пока проходили, у него выпал бумажник.
Толстый такой.
Видели только я и билетный контролер.
Бывают такие мгновения, всего одна яркая секунда, когда ваши инстинкты опережают убеждения. Я наклонился, поднял бумажник и сказал:
— Сэр, это вы, наверное, обронили.
Встретился глазами с контролером; он указательный палец приложил к фуражке. Пожилой мужчина поражен и очень доволен.
Движением плеча я отмел его благодарности. Себя я очень хорошо знаю. Когда по двенадцать часов лежишь взаперти на двухъярусной койке, проникаешь в самые глубины. Если бы контролер не заметил, я бы кошелек подхватил, плевое дело.
Зайдя в вагон, занял место в углу, собираюсь включить «Уокмен». У меня там был