Лорд Хорнблауэр стр. 129
выливается алая кровь — задета большая артерия. Жгут… сдавить… Память Хорнблауэра торопливо подсказывала, что нужно делать при оказании первой помощи раненым. Он попробовал сдавить бедро пальцами, но безрезультатно: мешали завязки чулок. Ему пришла в голову мысль о перочинном ноже, которым можно разрезать чулок, и в эту секунду сокрушительный удар в плечо заставил его рухнуть на землю рядом с Мари. Он не слышал, как гусары пошли в атаку, не слышал пистолетных выстрелов, которыми Браун и граф безрезультатно пытались отразить штурм. Пока его не свалил удар прикладом карабина, он не имел представления ни о чем, происходящем вокруг. Даже после этого он пытался подняться на колени, обуреваемый единственной мыслью — нужно срочно пережать артерию. Как в тумане он слышал чей-то крик — это сержант приказал солдату не наносить Хорнблауэру новый удар, но это его не заботило. Он раскрыл нож, но тело Мари перед ним было холодным и безжизненным. Он посмотрел на ее искаженное гримасой лицо: сквозь покрывавшие кожу загар и пыль просвечивает бледность, рот приоткрыт, а глаза смотрят в небо так, как смотрят только мертвые. Оцепенев, Хорнблауэр склонился над ней, стоя на коленях, все еще сжимая в руке раскрытый перочинный нож. Нож выскользну у него из пальцев, и он понял, что кроме него еще кто-то склонился над Мари.
— Она умерла, — сказал чей-то голос по-французски. — Жаль.
Офицер встал, а Хорнблауэр так и остался стоять над телом.
— Эй, ты, пошел, — раздался другой, резкий голос, и Хорнблауэр почувствовал, как кто-то грубо дернул его за плечо. Он поднялся, по-прежнему в полубесчувственном состоянии, и осмотрелся вокруг. Граф стоял между двумя гусарами, Браун сидел, держась рукой за голову и медленно приходя в себя после удара, лишившего его сознания, а рядом с ним стоял солдат с карабином наизготовку.
— Суд пощадил бы мадам, — сказал офицер. Голос его слышался словно издалека. Горький смысл этого замечания помог рассеяться туману, окутавшему ум Хорнблауэра. Он дернулся, и два человека подскочили и схватили его за руки, вызвав спазм боли в плече, по которому пришелся удар прикладом. Последовала недолгая пауза.
— Я доставлю этих людей в штаб-квартиру, — заявил офицер. — Сержант, отнесите тела убитых к ферме. Распоряжения получите позднее.
У графа вырвался глухой стон, похожий на плач больного ребенка.
— Хорошо, сэр, — ответил сержант.
— Подведите лошадей, — продолжал офицер. — Сможет этот человек ехать верхом? Сможет.
Браун тупо смотрел вокруг, на половину лица у него расплывался огромный кровоподтек. Все это, и Мари, глядящая незрячими глазами в небо, воспринималось как сон.
— Пошли, — скомандовал кто-то, и солдаты потащили Хорнблауэра под руки из лощины. Ноги
отказывались повиноваться ему, покрытые мозолями ступни не желали идти, и если бы его не волокли под руки, он бы упал.
— Смелее, трус, — сказал один из конвоиров.
Никто, кроме него самого, не называл его так раньше. Он попытался стряхнуть с себя их руки, чтобы выпрямиться, но они только крепче вцепились в него, заставляя плечо мучительно ныть. Третий человек ухватил его за спину, и они без всякого почтения выволокли его из лощины. Здесь находились лошади, штук сто, нервно перебирающие ногами в возбуждении от недавних волнений. Его втащили в седло, разделив поводья между расположившимися рядом солдатами. Необходимость сидеть в седле вот так, не